ПО ПОВОДУ

Родная убогость

Все на выборы

Иллюстрация И. Кошкарева к книге Евгения Пермяка «Наше государство». Издательство «Детская литература», 1971 год

Левада-Центр сообщает: 75% жителей РФ «согласны» или «скорее согласны» с тем, что – и здесь, наверное, важна полная формулировка – «советская эпоха была лучшим временем в истории нашей страны, с высоким уровнем благосостояния и возможностями для обычных граждан».

Соцопросы, даже добросовестные, инструмент грубый. Что имеет в виду конкретная россиянка, когда (скорее) соглашается с этим утверждением? Кто её знает. Имеет ли она вообще что-то в виду? Помимо естественной неудовлетворённости положением дел в нынешней РФ или в реальности как таковой? Наша эпоха (справедливо отмечает россиянка) по-всякому не фонтан. В далёком прошлом тоже вроде было хреново, крестьяне крепостные. А вот сэсэсэр в советском кино добрый и тёплый, и песня душевная из «Бременских музыкантов», и молодые все тогда были, включая дедушку с бабушкой.

Хорошо бы знать, какую долю ответов можно списать на подобный ход мысли.

Плюс, опять же, что такое «советская эпоха»? Понятно, что Левада-Центр не хочет напрягать респондентов подробной историей СССР. Левада-Центр волей-неволей исходит из того, что какой-то общепринятый смысл, какие-то выпуклые признаки у понятия «советская эпоха» есть, и все типа понимают в самых общих чертах, о чём речь.

Но ведь ни фига. Заводить речь, тем более оценочную, о единой «советской эпохе» во многих случаях никакого смысла не имеет. Советских эпох было как минимум три. Сначала брутальная, но рыхловатая, экспериментальная, в чём-то прогрессивная, ещё не устаканившаяся, не вполне озверевшая диктатура двадцатых, которая кончилась первыми показательными процессами и коллективизацией. Потом параноидальный сталинский тоталитаризм с конвейерными расстрелами, фактическим рабством, лагерями смерти и презрением к таким мелочам, как любые насущные потребности населения (и со Второй мировой войной в отдельных жирных скобках). Дальше, то есть последние три с половиной десятка лет до распада, – идеократическая олигархия умеренной кровожадности. Сперва бойкая, способная мобилизовать большие куски населения целиной и Гагариным. Под занавес всё более инертная, кое-как затыкающая гигантские дыры в плановой экономике нефтяным экспортом.

Эта третья, усыхающая криптороссийская империя, осенённая «Иронией судьбы», олимпийским мишкой и хлебом за 17 копеек, к нам ближе всего. Наверное, «советской эпохой» большинству респондентов Левада-Центра служат отрывочные светлые образы именно этого времени – и никакого другого. Я и сам принадлежу к этому вероятному большинству. Мне скажут «Советский Союз» – сразу в голове Белка, Стрелка, «Бриллиантовая рука», Пахмутова, БАМ, Уренгой-Помары-Ужгород. Автомат «Морской бой» в кинотеатре «Труд».

Но это сразу. Потом, если напрячься, всплывает много чего другого. Даже если вообще не брать советские эпохи номер один и номер два. Даже если копаться только в моём отдельно взятом позднесоветском детстве. Там, к примеру, можно нарыть «Красную книгу улицы Мира». А также ворох чёрно-белых фотографий, вечно норовящих свернуться в трубочку. Ворох и в трубочку – это потому что тогда, в Советскую Эпоху, большинство фотографий у нас в семье хранились без альбомов. Нормальные фотоальбомы с уголками или буржуйскими паспарту водились только по блату. У моих родителей такой альбом был ровно один. Он, насколько я помню из маминого рассказа, достался нам от тёти Тани Марковой, соседки, которая работала в сланцевском фотоателье.

Тётя Таня, кстати, сделала и этот снимок:

Pferd beschnitten

Фотография Татьяны Марковой

Это, скорее всего, 1984 год. Ничего особо драматичного на снимке, как видите, нет. Беззубый я, лошадка, занавеска. В ворохе, оставшемся мне от детства, есть фотки позрелищней. Но именно эта фотка пришла мне на ум, когда я сегодня (в какой, блин, раз?) читал про веру россиян в высокий уровень благосостояния и возможностей обычных советских граждан. Видимо, потому что эта ободранная лошадка с обломанными ушами и колёсиками, на которую меня усадили, чтобы торжественно снять (в 1984 г.) на чёрно-белую плёнку в фотоателье города Сланцы, лучше всего символизирует главную черту жизни рядовой позднесоветской провинции.

Её убогость.

Системную, пропитывающую почти всё и потому почти не видимую аборигенам убогость в широком ассортименте – от умилительного до омерзительного. Весь этот битый асфальт, всю эту неудобную, некрасивую, редко стираемую одежду, которую носили годами, все эти гулкие тёмные магазины с минералкой и макаронами, все эти очереди за туалетной бумагой, целебные банки и горчичники от гриппа, марлечки от месячных, скользкие сральники в полу, бесстыжий ритуальный пиздёж в новостях, один телефон на всю улицу.

Разумеется, убогость всегда относительна. Убогость, отсталось, продвинутость – все подобные свойства существуют только в сравнении. Советская провинция моего детства не была убогой по какой-то абсолютной, внеисторической шкале. Однако никто ж и не говорит про такую шкалу. «Советская эпоха» номер три была убогой по сравнению именно с тем, с чем её следовало сравнивать. Она, во-первых, была запредельно убогой на фоне других индустриальных обществ с относительно образованным населением. А во-вторых, она была чудовищно убогой на фоне своей же пропагандистской сказки о собственном превосходстве над остальным миром.

Конечно, я не надеюсь на чудо. Моя задрипанная сланцевская лошадка не добавит нюансов ни в чью мечту о светлом советском прошлом. Того, кто очень хочет верить, никогда не отрезвит даже собственный фотоархив.

Просто надо снова и снова как-то её фиксировать. Ту родную убогость. Чтобы старые добрые фильмы о главном и новые гламурные сериалы про стильное советское прошлое никогда не вытравили её до конца из нашей коллективной памяти.

2 ответа на “Родная убогость

  1. Левада-Центр сообщает: 75% жителей РФ «согласны» или «скорее согласны» с тем, что – и здесь, наверное, важна полная формулировка – «советская эпоха была лучшим временем в истории нашей страны, с высоким уровнем благосостояния и возможностями для обычных граждан».
    Да, я тоже охуел.
    «Её убогость.

    Системную, пропитывающую почти всё и потому почти не видимую аборигенам убогость в широком ассортименте – от умилительного до омерзительного. Весь этот битый асфальт, всю эту неудобную, некрасивую, редко стираемую одежду, которую носили годами, все эти гулкие тёмные магазины с минералкой и макаронами, все эти очереди за туалетной бумагой, целебные банки и горчичники от гриппа, марлечки от месячных, скользкие сральники в полу, бесстыжий ритуальный пиздёж в новостях, один телефон на всю улицу.»
    Костя, ну что вы. Эта убогость, эта нежная, теплая блевотина — это же то, что народ влечет обратно. Вот поэтому так целителен лед севера. Он все это морозит.

Добавить комментарий для Андрей Отменить ответ

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s