Послесловие

Если в этой книге вообще есть послесловие, это означает две вещи.

Во-первых, мой издатель сдержал обещание. Я внимал всем редакторским советам и соглашался на любую стилистическую правку, но потребовал письменной гарантии, что и вступление, и послесловие будут опубликованы без каких-либо изменений – именно в том виде, в каком я их пришлю прямо перед вёрсткой. Не знаю, имеет ли юридическую силу эта бумажка с красивой печатью, оставшаяся у Лены. Скорее всего, не имеет. В любом случае, полагаться на бумажки в России по-прежнему бессмысленно. Полагаться можно только на честное слово.

Во-вторых, меня больше нет. Не в том смысле, что я умер – хотя наверняка умер и, может быть, уже не раз – а в том, что личность, пишущая эти строки, перестала существовать. Когда издательство получило файл с текстом, который вы сейчас читаете, меня уже не было. Я отсрочил отправку сообщения на две недели. Потом я поменял пароль в почтовом ящике на три десятка случайных цифр и букв, больших и маленьких, и сразу же удалил файл, в котором их набирал. Ещё через несколько дней я уничтожил симку, привязанную к моему аккаунту.

То, что теперь существует вместо меня, тоже называется «Кирилл». Оно выглядит совсем как я. Оно управляет моим бывшим телом и, вероятно, несёт всякий вздор моим бывшим голосом. К счастью, я никогда не узнаю, что именно оно говорит. Я знаю только, что этот «Кирилл» в надёжных руках специалистов, под наблюдением и контролем. В отличие от меня, он приносит пользу человечеству.

Помимо моего тела, новый «Кирилл» располагает моей памятью. Скорее всего, он помнит почти всё, что помню сейчас я. Не представляю, в каком свете ему видятся мои поступки. Возможно, ему не стыдно. Возможно, он даже хвастается своим прошлым в регулярных беседах с умными людьми в очках и научных регалиях. Мне всё равно. Пока я ещё есть, я точно знаю, что совершил подлость. Вернее, я совершил много подлостей, но эта стоит особняком. Она убила людей. Хороших людей.

Какое-то время я думал, что сжился с этим. Я убеждал себя, что другие обыкновенные люди на моём месте поступили бы точно так же. Столь же послушно явились бы по вызову ФСБ, по пути проблевавшись от страха в туалете «Теремка». С той же готовностью рассказали бы всё на свете, подобострастно заглядывая в глаза и без конца подчёркивая: мы тут совершенно ни при чём, мы не одобряем, мы осуждаем, нас втянули совершенно случайно, по глупости, недооценив наше законопослушие и лояльность.

Хуже того, примерно через год после смерти Бориса я напросился на встречу с Екатериной Бардышевой. Я рассчитывал пошло покаяться и, вытянув из неё прощение, нейтрализовать последние угрызения совести. После встречи с Катей я надеялся зажить прежней жизнью, как будто ничего не было. Мой замысел частично удался. Катя не просто простила меня. Она сама принялась убеждать меня в том, что любой случайный человек на моём месте поступил бы так же. Она настаивала, что мы были игрушками обстоятельств. И она, и Боря, и Женя, и Олег, и я. Все.

Я уверен, что Катя говорила искренне. По крайней мере, она старалась верить в то, что говорит. Я слушал её, и мне очень хотелось думать, как думалось раньше. Мол, ну да, я не лучше многих, мелких гадостей наделал достаточно. Но ведь и не хуже многих – ничего не украл, никого не предал, никого не убил. Хотелось верить, как верилось раньше: если вдруг что серьёзное, я не подкачаю.

Хотелось, да не вышло. Серьёзное уже случилось. Я уже подкачал. Я настучал по собственной инициативе, без наводящих вопросов, находясь в относительной безопасности. Я стучал, пока другие люди – перепуганные, смешные, обыкновенные люди моего поколения – не стучали даже в СИЗО. Даже под угрозой физической расправы.

Несколько лет я не знал, что с этим делать. Я не мог изменить прошлое. Не мог никому помочь. Мне даже больше не у кого было просить прощения.

Бессилие часто кончается одержимостью. Постепенно я помешался на Агенте и Обострении. Разумеется, я не был одинок в своём помешательстве. Счёт одержимых «агентологов» сегодня идёт на тысячи. Несколько лет я просиживал вечера в сетевых сообществах и ездил на встречи неухоженных мужчин с землистыми лицами, чтобы слушать «доклады» о новых, всё более изощрённых теориях заговора. Эти люди, включая меня, не были и не стали учёными. Мы нагромождали произвольные допущения и заполняли пробелы в знаниях бездарными фантазиями. Мы ковырялись в тайне единственным доступным нам способом.

Три года назад мне это надоело. Вернее, этого стало недостаточно. Я перестал общаться с агентологами. Набравшись наглости, я снова встретился с Катей. Я сказал ей, что хочу написать роман о том, что случилось. Сказал, что должен сделать хоть что-нибудь, а ничего другого придумать не могу.

Катя была не против. Она даже согласилась мне помочь. Благодаря ей, я сумел взять пространные интервью у Зининых родителей и некоторых других участников Обострения, которые иначе едва ли согласились бы говорить со мной. Так появилась эта книга.

Пока я писал, я боялся жизни после окончания работы над книгой. Теперь я знаю, что боялся зря. Мне крупно повезло. Возникла ещё одна возможность что-то сделать. Настоящая возможность. Долгосрочный выход из моего тупика.

Как известно, через год после Обострения десант учёных из десятка стран взялся прочёсывать пруды в посёлке Чкаловский, где находится дача Зининых родителей и где в 1991 году началась история Агента на Земле. Территорию поисков почти сразу обнесли бетонным забором с сигнализацией. Рядом оперативно построили пятиэтажный храм науки с жилым корпусом и решётками на окнах – так называемый «Чкаловский институт». Вход в институт и за забор только по пропускам. Пропуска выдаёт ICIBR – International Center for I-Bug Research, международный научный консорциум, известный в русскоязычном интернет-фольклоре под именем «ЫЦЫБРа».

То, что «на самом деле» происходит за забором в посёлке Чкаловский, – Святой Грааль всех агентологов. Никто из одержимых не сомневается, что ЫЦЫБРа крышует нечто зловещее и сверхсекретное, что она работает в интересах мировой или межгалактической закулисы, а все материалы в Journal of I-Bug Research, увесистом ежеквартальном рупоре ЫЦЫБРы, – дымовая завеса над истиной, которую никогда не расскажут оболваненным массам. Даже в октябре 2013-го, когда ICIBR официально объявил, что обугленные «дробинки», обнаруженные под метровым слоем ила в одном из прудов Чкаловского, а также в грунте вокруг него, действительно могут представлять собой некие неорганические споры, убеждённые агентологи только презрительно пожали плечами. «Очередной вброс для лохов», — говорили они. «Надо же им предъявлять какие-то результаты». «Все, кто думает головой, знают, что пересадки не прекращались никогда».

Я не надеюсь урезонить своих бывших товарищей по конспирологии. Страсть к теориям заговоров, как и несчастная любовь, не поддаётся прямолинейному лечению фактами. Но если вы не являетесь агентологом, поверьте мне: всё, что на данный момент известно человечеству об Агенте, можно найти на сайте ЫЦЫБРы.

В частности, 27 января 2014 года там вывесили подробный отчёт об успешной активации спор в простых многоклеточных организмах, вызвавший затяжную бурю в СМИ и многократное усиление охраны в Чкаловском. Три месяца спустя, 21 апреля, там же опубликовали первое сообщение об успешных опытах по пересадке активных спор крысам. Шум, поднявшийся после этого известия, не улёгся до сих пор. Я пишу эти строки под аккомпанемент жаркой перепалки на Пятом канале. Гости в студии спорят, надо ли немедленно закрыть ICIBR и уничтожить все активированные образцы Агента заодно со спорами.

Я принял решение ещё в январе. После опытов с крысами оставалось только найти человека, готового помочь мне в его осуществлении. В ходе работы над книгой я познакомился с Викторией Вронской, Михаилом Кондрашовым и некоторыми другими исследователями, работающими в ICIBR, но было очевидно, что никто из них сегодня не согласился бы участвовать в экспериментах над людьми.

Тогда я вспомнил о Романе Жуке. Буквально через неделю после того, как ICIBR объявило об успешной активации спор Агента, российская прокуратура закрыла уголовное дело против него «за истечением срока давности» и отозвала ордер на его арест. Ещё через несколько дней Жук приехал из Швеции в Чкаловский.

Вскоре после приезда он дал интервью «Огоньку», где заявил, что самое интересное в Агенте – его взаимодействие с человеческим мозгом и сознанием. «Мы, конечно, будем работать с крысами и другими млекопитающими», — сказал Жук. «Но самым ценным объектом иссследований был бы заражённый депутат Госдумы четвёртого созыва, чудом переживший Пшик». На вопрос журналиста, надеется ли он отыскать заражённого человека, Жук ответил: «Нет. Если бы оставались живые носители, они бы всплыли за десять лет. Но теперь виновник торжества опять в нашем распоряжении. В крайнем случае, всегда можно пересадить его себе. Люди ради науки прививали себе холеру. Резали себе нервы на руках. Стать ради науки тупым и бессмертным – это, можно сказать, мелочи».

В мае я встретился с Романом Жуком в Санкт-Петербурге. Помочь мне он согласился почти сразу. К сожалению, он выдвинул два условия: мы заразимся вместе, с разницей в сутки, и эксперимент не ограничится простой прививкой Агента. После недолгих колебаний я принял его условия.

Если вы читаете это послесловие, всё прошло по плану. Я приехал в Чкаловский под видом журналиста. Жук организовал мне временный допуск на территорию института, открытую для посетителей. В тот же день – вероятно, под вечер – Жук вынес из лаборатории образец активированного Агента и у меня на глазах ввёл его себе при помощи внутривенной инъекции. После этого он вернулся в лабораторию и оставался там всю ночь, наблюдая активность Агента в собственном организме. Я переночевал в одной из гостевых квартир при институте.

Моя очередь наступила на следующий день. Я получил свою инъекцию, попрощался с Жуком и уехал в ближайший райцентр, чтобы снять номер в единственной местной гостинице. Не знаю, чем я занимался следующие три дня. Надеюсь, что слонялся по городу, трезво и мирно. Надеюсь, что сидел в номере и перечитывал любимые книжки. Звонил домой, говорил с женой, передавал приветы дочери, добросовестно поддерживал иллюзию командировки.

На четвёртый день в райцентр приехал Жук. Он тоже остановился в гостинице. Возможно, мы посидели напоследок в каком-нибудь местном заведении. Или, может быть, он просто заглянул ко мне на пару минут. Сообщил, какой номер ему достался. Передал мне обещанный пистолет. Затем попрощался, вежливо, сухо и немного брезгливо, как он умел это делать.

В любом случае, на следующее утро, в половине восьмого, я постучал в дверь его номера, предварительно сняв пистолет с предохранителя. Потом отступил к противоположной стене коридора. Не знаю, заметил ли я какие-нибудь перемены в лице Жука за те последние мгновения, когда видел его живым. Думаю, вряд ли. С момента тэйковера прошло всего пять-шесть часов, а серьёзные изменения в поведении заражённого должны появляться не менее чем через шестнадцать-восемнадцать. Мы перестраховались.

Застрелив Жука, я пошёл к администратору. Попросил вызвать полицию. В ожидании полиции позвонил в Чкаловский. Скорее всего, Вронской или Кондрашову.

— Здесь двое заражённых, — сказал я. — Один живой, накануне тэйковера. Другой только что убит огнестрельным оружием. Все раны в туловище, мозг не повреждён. Подробности в жилом корпусе, в квартире Романа Романовича Жука, в письме на кухонном столе. Когда прочитаете и поверите, высылайте людей в райцентр.

Не знаю, кто приехал первым, но, наверное, всё же полиция. Потом подоспела Вика с возбуждёнными коллегами. Наверняка последовал спор на повышенных тонах о том, куда меня везти, – за решётку или в лабораторию. Наверняка были экстренные звонки директорам и министрам. Почти уверен, что в конце концов полиция ретировалась под натиском Вики и её заоблачных начальников. Жука погрузили в передвижную лабораторию. Меня посадили куда-нибудь на заднее сиденье. Повезли в институт.

Трудно предсказать, о чём я говорил с Викой в часы, остававшиеся до моего тэйковера. Представляю только почему-то, как она сидит рядом на заднем сиденье и спрашивает с фирменным печальным цинизмом, не глядя в мою сторону:

— И каково оно? Быть Зиной?

И я отвечаю – скупо и многозначно, словно читаю последнюю строчку романа, который писал слишком много лет:

— Да ничего так. Не страшно. Даже не умрёшь. Быть человеком намного страшнее.

2001-2008 (роман)

2014 (послесловие)

Огромное спасибо Наталье Ямщиковой за иллюстрации, а вам — за то, что прочитали.

Если вам понравилось, переведите денег фонду «Нужна помощь» / одному из фондов на Dobro.ua / благотворительной организации в вашей стране.

Comments

8 комментариев на «»Послесловие»»

  1. Aisbjørn Аватар
    Aisbjørn

    Даже не знаю, что сказать… разве что — браво…
    И субъективно (для меня) — поразительно актуально…

    1. KOSTIA Аватар
      KOSTIA

      Спасибо!

      Хорошо помню: когда дописывал последние главы в 2008-м, боялся, что через пару лет роман безнадёжно устареет.
      К 2014-му, когда я написал послесловие, тот страх, к сожалению, оказался преждевременным и наивным.

  2. Алекс Аватар
    Алекс

    Очень достойно.
    Язык изложения выше всяких похвал

    1. KOSTIA Аватар
      KOSTIA

      Спасибо!

  3. Vic Аватар
    Vic

    Прочел на одном дыхании. Сильная вещь! Увлекает, не отпускает… Мощная фантазия, замечательные идеи, блестящий язык, мастерское исполнение! Спасибо вам огромное! И да, к сожалению, очень актуально… А это тоже признак писательского успеха…

    1. KOSTIA Аватар
      KOSTIA

      Спасибо!

  4. Юлия Аватар
    Юлия

    Константин, это ужас! Я уже несколько дней напролёт (и немножко ночей) читаю Ваши произведения! Видимо, в меня проник Агент, которого Вы-таки поместили в свои романы)))) Но вот опасаюсь я другого:учитывая уровень грамотности, в частности, у молодых людей, как бы не сочли они Ваш роман за исторический, описавший реальные события? :)))

    1. KOSTIA Аватар
      KOSTIA

      Спасибо, Юлия. Очень рад, что Вас так заразило. Буду признателен, если оставите отзыв(ы) и здесь: https://www.goodreads.com/author/show/8293288

      Как говорится, кто боится быть неверно понятым, тот не сочиняет беллетристику.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: