Такса по имени Джа

Такса по имени Джа

Это добрая история про дружбу, девушку и даже таксу, причём с таксой обращаются трепетно. Обильно кормят. Кончается текст на пронзительной мажорной ноте, чтобы читателю стало тепло и захотелось болтать ногами, сидя на парапете у открытого водоёма.

Однако сначала придётся уточнить терминологию, а именно что такое «зло» и что такое «аберрация». Зло – это когда живому существу с развитой нервной системой делают плохо не в порядке самообороны. Зло бывает большое, маленькое и обыденное. Аберрация, в астрономическом контексте, есть изменение видимого положения небесного тела, вызванное тем, что скорость света конечна, а наблюдатель вращается вместе с Землёй вокруг Солнца. Имеются и другие специальные значения.

В общем, следует помнить, что «аберрация» – не просто умное слово с туманным смыслом, а «зло» – не метафизическая дребедень со знаком минус.

Теперь по таксам. Таксы бывают полноформатные, карликовые и кроличьи, размером совсем с кота. Вывели их в Германии, для вытаскивания барсуков и енотовидных собак из норы за хвост. Крупные особи могут вытащить лису. В отсутствие норы и хвоста лучше всего у такс получается перешагивать через трамвайные рельсы. Трамвайные рельсы необходимой конфигурации особенно распространены в спальных районах Санкт-Петербурга, в результате чего поголовье такс там растёт быстрее всего. А вот подниматься и спускаться по ступенькам таксам больно. Поэтому, если лифт не работает, таксу надо нести на руках, тем более на последний этаж.

Таксовладение требует некоторой зрелости и самодисциплины. Но созерцание перехода таксы через трамвайные пути дымчатым июньским утром окупает все усилия, включая собачий паспорт с отметками о прививках.

В июньское утро, о котором пойдёт речь, таксы ещё не было, а девушка вскочила полшестого и уехала на такси, мятежно чмокнув Вадика напоследок. После такого невозможно заснуть, да и вообще функционировать трудно. Вадик отыскал в углу ночной презерватив, завязал узлом и спустил в унитаз. И сел чистить картошку в залитой рассветом кухне. За час десять минут он начистил картошки на неделю вперёд, заполнив пластиковый таз и большую кастрюлю. Рассвет за это время стал ослепительней и горячей. В тлеющем воздухе заклубились пылинки.

Вадик поставил на плиту три сковородки, плеснул в каждую подсолнечного масла и раскромсал картошку из таза. На столе вырос холм произвольных ломтиков. Вадик утрамбовал его в сковородки и пошёл стучать в комнату соседа. Включив плиту.

Они снимали квартиру на двоих.

Сосед лязгнул замком. Заспанно выглянул в прихожую. На нём были длинные трусы с бейсбольным орнаментом.

— А чё, уже ушла?

— Час назад. Лёнь, спасибо тебе, я те терь до конца дней обязан, с меня три похода в магазин…

— Не за что, – зевнул сосед. – О, кстати, дай-ка я горшок вынесу.

Он распахнул дверь в свой предельно допустимый бардак и вынес из него эмалированный детский горшок небесно-голубого цвета. Горшок имел крышку.

— А хочешь – четыре похода, – проникся Вадик.

— Да ладно, – сказал сосед из туалета. – Даже прикольно было. По-своему. Никогда в жизни не ссал на коленях. Те тоже надо попробовать.

— Так ты только скажи, когда. Я всегда готов!

Сосед вышел из туалета и завернул в ванную, чтобы сполоснуть горшок.

— Неее, я кого-нить попроще приведу! – крикнул он сквозь шум воды. – Ты её не напугаешь!

— Да я ведь тоже только потому, что первый раз пришла! Я на всякий случай! – виновато закричал Вадик в ответ. – Она без сильных закидонов вообще, она просто это – ну, как сказать – не знаю, щепетильная немного!

— Какая!?

— Щепетильная!

— Понятно, – сосед завершил ополаскивание и понёс горшок обратно.

— … Думаю, в следующий раз она не будет против, что ты тут.

Сказав это, Вадик понял, что совсем так не думает. Что вообще не знает, как дальше думать.

— Надо хозяйку благодарить нашу, – сосед установил горшок на шкаф – туда, где он пылился до минувшего вечера. – А чего она… Погоди, как твою девушку зовут?

— Ника.

— Точно. Ника. Чего она кричала так? Я, в смысле, не когда вы это, а потом, часа в два, со словами когда. Я слов не разобрал из-за музыки, там саксофон играл у вас.

Вадик смутился.

— Да это мы… Поспорили немного.

— Ааа. Поэтому она рано…

Сосед подобрал с пола штаны и принялся совать в них правую ногу.

— Нет, мы не поссорились, – Вадик страстно замотал головой. – Просто поспорили на отвлечённую тему… Лёнь, я там картошку зачем-то поставил. Мне на работу надо. Ты дожаришь?

— На какую работу? – сосед встревоженно застыл на одной ноге, держась за штаны. – Сёдня разве не праздник? День этой – России, в смысле?

Вадик сгрёб с тумбочки мобильник и проверил дату.

— Действительно, – просветлел он. – Праздник.

И всё равно оделся и пошёл в лифт. Ему казалось, что на улице он окажется ближе к ней. Где бы она ни находилась. Чтобы узнать, где она всё-таки находится, он набрал и отослал «Где ты спишь?:))»

Как только лифт остановился и раскрылся, в ноги Вадика уткнулась такса. Позднее он заключил, что такса была карликовая, наиболее популярная среди таксовладельцев Санкт-Петербурга. Её гладкая (преимущественно коричневая) шерсть лоснилась. Хвост вилял. Поводок, отходивший от усаженного ромбами ошейника, вёл к рослой женщине с неизвестного этажа.

— Леди, фу, – дёрнула поводок женщина.

Такса ретировалась и задрала морду. Секунды три они с Вадиком смотрели друг другу в глаза, не мигая. Вадику захотелось присесть на корточки и провести ладонью по длинной-длинной спине. И, по возможности, даже потрогать мокрый-мокрый нос. К сожалению, он робел от роста, фигуры и хмурости женщины. Та пыталась втиснуть руку в карман максимально тесных джинсов. В конце концов оттуда появилась связка ключей, и таксу уволокли в одну из квартир первого этажа.

Тогда Вадик вышел на улицу.

Было дымчатое июньское утро, в облегчённой праздничной версии. Люди шли не так плотно, машины ехали не так медленно, трамваи на проспекте Вертолётостроителей гремели не так безнадёжно. Пахло летней пылью и горящим лесом. По периметру детской площадки бежал толстый мужчина в поразительно белых кроссовках. Он пробегал мимо горок, качелей и абстрактных композиций из металла, пока не очень ободранных. Меж горок гуляла вторая такса.

Третью таксу выгуливали прямо вдоль проспекта Вертолётостроителей. На светофоре её развернули и повели на другую сторону. Вадик шёл следом. По пути таксе пришлось перебраться через четыре трамвайных рельса. Она сделала это безупречно: под углом, взбрыкнув задними лапами, взмахнув ушами. В сознании Вадика шевельнулось чувство прекрасного.

Минуту спустя он был вынужден полюбить такс совсем сильно. Потому что ответ на его СМСку из лифта содержал такие слова: «Я не сплю, я хочу таксёнка.»

Так Вадик пустился на поиски таксёнка. Не знаю, как у вас, а у меня встаёт закономерный вопрос: почему он воспринял это выдающееся текстовое сообщение как руководство к действию? Пуще того, к немедленному действию?

Правильный ответ: из-за неясности. Любовь, равнодушие и неясность – три основных типа чувств, которые бывают в интимных отношениях. Такс дарят во всех трёх случаях, но лишь неясность обрекает на покупку таксы уже после одной СМСки.

У Вадика с Никой до интимных отношений было спортивное ориентирование на местности. Вадик бежал через новгородский лес к последнему контрольному пункту, ломая кусты и рассчитывая на почётное третье место. В особой спортивной фляге булькала вода, кусались ранние комары, и вдруг из зарослей орешника выскочила девушка, которую он мельком видел за час до старта. Мне сегодня сказали, чтобы я уделял больше внимания описанию внешности персонажей, и сейчас я с удовольствием это сделаю. Внешность у Ники поистине увлекательная, несколько дней назад я даже в эротическом сне её видел. Память ещё свежа. Ростом Ника достаёт до моего носа (если мы оба без обуви), у неё миндалевидные глаза, плодородные бёдра и родимое пятно в виде крыла бабочки на левой груди, хотя за последнюю деталь я поручиться не могу, это в моё подсознание скорее всего надуло из «Рабыни Изауры». Лицо мягкое, румяное, с выдающимися скулами, обрамлённое густым чёрным каре. Зубы ухоженные и ровные, только один верхний резец слегка наползает на другой, с чарующим эффектом. Когда Ника говорит с вами, не отпускает иллюзия, что ваше мнение для неё крайне важно. Когда она слушает вас, иллюзия рассеивается.

Руки у Ники изящные. Талия настолько тонкая, что поначалу режет глаз. В дальнейшем – ласкает глаз.

Она выскочила из орешника с радостными криками и чуть не бросилась Вадику на шею. По её словам, она заблудилась. По её же словам, она ориентировалась на местности первый раз в жизни, на соревнования её привезли за компанию. Вадик дрогнул и позволил ей бежать вместе с ним. Точнее, бежать у них вдвоём не получилось, и вместо третьего места Вадику достались Никины благодарности, брошенные мимоходом, вполоборота, когда она уже ускользала к своим знакомым с большими улыбками. Именно в этот момент Вадику сделалось неясно, ибо в лесу она взяла у него номер телефона и заверила, что непременно позвонит однажды в полночь и, вероятно, спросит его важное мнение по ряду вопросов.

Оба происходят из семей новгородской технической интеллигенции. Вадик служит инженером-консультантом в компании «Шнайдер Электрик». Ника редактирует захватывающие материалы в журнале «Русский антиквар». Разница в среднемесячных доходах – 12%. Высмотреть зияющую социально-экономическую пропасть между Никой и Вадиком нелегко.

Но, как известно, не хлебом единым живут редакторы глянцевых журналов для специфической аудитории, особенно если первым местом работы у них был еженедельный «Астрологический вестник», а вторым – издание «Православная женщина».

Грандиозная не-хлебная составляющая, впрочем, откроется нам позже. Пока же истерзанный неясностью Вадик перешёл проспект Вертолётостроителей в обратную сторону, направляясь домой. Двадцать два дня – с момента обещаного звонка – Ника бурно наводняла его жизнь и на корню изводила его внерабочий покой. Если бы Вадик был дворянским вьюношей и не пропадал по 8-12 часов в разъездах и офисе на ул. Циолковского, он бы потерял также сон и аппетит.

— Так ведь это типа и есть полноценная жизнь, – напоминал сосед.

22 дня Вадик принимал полуночные звонки и неоднозначные текстовые сообщения, мчался на неожиданные встречи, выслушивал отказы в ответ на приглашения, скрупулёзно анализировал разговоры, мучительно планировал реплики и, смыкая веки, представлял, как режущая глаз талия Ники головокружительно соединяет бёдра Ники с грудью Ники, причём в отсутствие одежды Ники. Прошедшей ночью он вдруг увидел это воочию. Еле успел предупредить соседа.

На рассвете же она вызвала такси и сбежала, чтобы где-то не спать и хотеть таксёнка.

Одним словом, на месте Вадика искать таксу бросился бы каждый из нас.

Сосед тем временем вытряхивал жареную картошку из трёх сковородок обратно в таз. Готовился жарить содержимое кастрюли. Голова соседа ритмично дёргалась под нескончаемый сборник Reggae Love Ballads. Многочисленные рыжие косички с чёрными вкраплениями взлетали и опадали подобно ушам таксы.

Решительно всё напоминало Вадику о таксе.

— Быстро ты, – сказал сосед. – Картошку будешь? Я тут думаю, таз в холодильник не влезет.

— … Поставь пока на пол. Я решил Нике подарить щенка. На месячную годовщину нашего знакомства через три дня. Купить надо сегодня, пока выходной. За три дня он всю картошку съест.

— Съесть-то он съест, – согласился сосед. – Но я читал, что щенкам такую еду давать нельзя. Это им вредно для желудка.

— … Где ты читал? А какую можно?

— А надо посмотреть. Книжка стоит у хозяйки в шкафу, горшок на котором. «Ваша такса». Можно это – подковаться теоретически. Ты же таксу будешь брать? Бери таксу.

В первом же объявлении раздела «Собаки» на сайте «Из рук в руки» Софья Петровна предлагала щенков карликовой гладкошёрстной таксы, окрас чёрный мрамор, отец из известного питомника, все жизнерадостные, контактные, привиты по возрасту, 7000 за штуку. Трубку Софья Ивановна схватила после первого гудка.

— Алё?

— Здравствуйте! – бойко вступил Вадик. – Софья Ивановна?

— Да. Слушаю вас.

— Эээ, с праздником вас! Я по поводу…

— Не надо мне ваших праздников! – взвилась Софья Ивановна. – Праздник тоже выдумали! Развалили страну, растащили, что можно, ироды бессовестные, народ ограбили, Ельцин этот ваш иуда и Горбачёв ваш, все иуды, насажали везде бандитов, честных людей пустили по миру, всё! всё продали! всё евреям и американцам! русскому человеку плюнули…

— Извините, я…

— … и глумятся, иуды, праздник они придумали, да ещё летом! какой летом может быть праздник? где это видано, чтобы летом праздник? а настоящие праздники только бы отнять у народа, так и норовят, подбираются…

— Извините! – заорал Вадик. – Я таксу хочу купить!

— А, так вы насчёт щеночка взять? – успокоилась Софья Ивановна. – Так бы и сказали сразу, а то я подумала, что телефонные террористы звонят, нагнетают психологический прессинг. У вас какой опыт с таксами?

— Эээ, я – никакого опыта. Хочу своей девушке щенка подарить.

— Ах вот как. Девушке? А с девушкой давно живёте?

— Мы нет, не живём ещё вместе.

— Не живёте? А хотите таксу уже заводить?! – вторично взвилась Софья Ивановна. – Молодой человек! Вы понимаете, что собака – это вам не кухонный комбайн, чтобы вот так её девушке дарить! Это же ответственность! Это живое! Вот вы сейчас ей подарите. А через неделю вы с девушкой этой поскандалите и разойдётесь, у молодых это теперь сплошь и рядом. И она все ваши фотографии изорвёт, часы выкинет в ведро, если вы ей часы дарили. И дойдёт очередь до несчастного щенка! Ей же будет тошно на него смотреть, понимаете вы или нет? Тошно смотреть! Будет смотреть на него и видеть физиономию вашу! Хорошо ещё, если не выкинет бедняжку за дверь, хорошо, если отдаст кому-нибудь. Да если и отдаст, всё равно у собаки останется травма на всю жизнь! Это не переходящее знамя вам! Это живое! Нет, в наши дни найдутся, конечно, корыстные люди. Продадут вам щенка несмотря ни на что. Но я потворствовать наплевательству такому не собираюсь! До свиданья!

Для следующей попытки Вадик выбрал объявление без упоминания отчества. Щенки на этот раз были чёрно-подпалые, жесткошерстные и прекрасные компаньоны. Продавал их басовитый Данила, по 5000 рублей.

— Вам сколько надо?

— Одного.

— Мальчика или девочку?

Вадик растерялся.

— Эээ, я даже и не знаю. А что лучше? Мне чтоб девушке подарить.

— Ну, от девочек можно щенков получать. От мальчиков – нет.

— Ааа, – сказал Вадик с пониманием. – А по характеру? Кого держать проще? Или, там, дешевле? Мальчиков или девочек?

— Трудно сказать… – Данила помолчал. – У мальчиков течки не бывает. Памперсы покупать не надо. Получается экономия. Маленькая. А так… Серьёзно не знаю. На испытаниях их одинаково оценивают, кобелей и сук… Равенство полов у них. Не то, что у нас, – отметил он с внезапной грустью. – А вам ваша девушка какие подарки дарит?

— Что, извините?

— Ну, вы говорили, девушке хотите подарить. А она вам подарки дарит? Мне моя просто ничего не дарит, кроме открыток. Ну, и галстука. Из секонд-хэнда…

Вадик заёрзал и покраснел за Данилу.

— … И за квартиру тоже я сто процентов должен платить, – продолжил Данила. – Представляете? За аэрогриль этот я платил… Она говорит, её родители так воспитали. Говорит, её папа её маму всю жизнь на руках носил. А я ведь и не против, чтоб её на руках носить. Но почему за квартиру-то платить целиком я должен? Работа у неё есть. Вон, в праздник в офисе сидит. Могли бы пропорционально, если на то пошло…

— Такыгритпятыщесъянешибаюсь? – Вадик так напрягся от неловкости, что вместо вопроса получился сдавленный выдох. – Пять тысяч?

— А?… А что, много, да? Можно договориться, на самом деле. Я понимаю, они жесткошёрстные, немодные…

Вадик не знал, насколько существенной была модность таксёнка. Данила бескорыстно посоветовал не рисковать. Сосед, стоявший над душой, поддержал Данилу.

— Она щепетильная, – напомнил он.

По третьему номеру щенок был продан.

По четвёртому утомлённым женским голосом говорил автоответчик: «Здравствуйте! Вы позвонили в центр домашних любимцев «Мяу гав». Ваш звонок очень важен для нас…»

Пока Вадик это выслушивал, сосед изучил следующие двадцать объявлений. В одно из них он ткнул пальцем.

— Во. Позвони сюда.

Вадик ознакомился с текстом объявления.

— Ты уверен?

— А чего? Почему нет? – взмахнул косичками и пожал плечами сосед.

Вадик не сумел сформулировать никаких возражений. Он прочитал вслух номер и осторожно набрал его указательным пальцем, словно вводил код, деактивирующий страшную бомбу в соседнем помещении.

— Да, – сказали на том конце восемь гудков спустя. Звонким детским голосом.

— Я по объявлению. Насчёт таксы.

— Вы Джа хотите забрать, да? А папа сейчас на балконе.

— Может, надо отнести ему трубку? – предположил Вадик.

— Я сейчас попробую.

Но трубку никуда не понесли. Её с грохотом положили на твёрдую поверхность. Минутой позже, после неразборчивых реплик из потрескивающего далёка, её снова взяли в руки.

— Папа говорит, вы можете его забрать.

— Эээ, – забуксовал Вадик. – А может – а с папой самим никак нельзя поговорить?

— Папа не может. Он сейчас на балконе. Он сказал, вы можете приехать за Джа. Вы знаете, где папа живёт?

— Нет, не знаю. Как ни странно.

Сарказм, естественно, прозвучал вхолостую.

— Папа живёт на проспекте Вертолётостроителей. Дом пятнадцать корпус два квартира сто шесть. У нас во дворе школа.

— Пятнадцать… два… сто шесть… – Вадик записал адрес на обложке журнала «Афиша». – Это рядом совсем! Скажи, пожалуйста, папе на балконе, что мы придём скоро. Через полчаса, максимум.

— Хорошо. Я скажу. До свиданья.

Вадик повернулся к соседу.

— Лёнь, ты же сходишь со мной? Мне чего-то одному боязно по такому объявлению. Там папа на балконе…

— Кей, – сказал сосед. – Щас, футболку переодену.

По дороге им попалась только одна такса – маленькая и мохнатая, с аккуратной старческой бородкой. Она прихрамывала на левую заднюю лапу. Её выгуливали без поводка.

Звонкий детский голос принадлежал курносой девочке-мулатке младшего школьного возраста. От цветастого балахона, в который она была одета, у Вадика зарябило в глазах. Он даже не сразу разобрал, что балахон покрыт фотографиями Мэрилин Монро.

— Здравствуйте. Это репродукция картины Энди Уорхола, – привычно объяснила девочка. – Мне папа подарил. Меня зовут Даша.

Волосы, по крайней мере, у неё были в рамках стандарта – прямые, длинные и собранные в два толстых хвостика.

— Здравствуй, – сказал Вадик.

— Приветик, – сказал сосед.

— Проходите, пожалуйста, – девочка отступила в прихожую. – А вы растаман?

— Что? – переспросил Вадик.

— Нет, не вы, а вы. У вас внешний вид, как у растамана.

— Ну, я так, в принципе, сочувствующий просто, – смутился сосед.

Он был явно польщён.

— Папа ещё не вышел с балкона, – сказала девочка. – Подождите немножко.

Комната, в которой они сели ждать папу, плохо укладывалась в голове Вадика. В голове соседа, скорее всего, тоже. Единственным предметом мебели была садовая скамейка с металлической спинкой. Она стояла у двери. Сели как раз на неё. Остальное пространство занимали полированные деревянные кадки с узколистными растениями. На потолке в два ряда горели лампы дневного света. Воздух был густой и влажный, как в теплице. Вадик потрогал белую стену и обнаружил, что вместо обоев её оклеивало нечто толстое и как будто резиновое.

Девочка заметила обалдевшие взгляды.

— Это папин огород, – она присела на скамейку рядом с соседом. – Я про него написала стихотворение, когда была маленькая. Есть у папы огород, он зелёный круглый год, и никто-никто не знает, что у папы там растёт.

— Это слава богу, что никто не знает, – сказал сосед.

— Мама тоже не знает? – спросил Вадик.

Девочка вздохнула.

— Мама знает. Но маме это не нравится, – её красивые африканские губы сжались. Она помолчала, грустно болтая ногой. – Мне кажется, мама совсем больше не любит папу.

Вадик и сосед беспомощно переглянулись.

— Мама даже в квартиру больше не заходит. Она меня довозит до подъезда и уезжает. А когда потом забирает, звонит снизу, чтобы я к ней спускалась. Не хочет папу видеть. Даже на его день рожденья не зашла тридцатого мая.

— А откуда твой папа? – набрался храбрости Вадик.

— Из Петербурга. Вам надо было про маму спросить, откуда мама.

Вадик безудержно покраснел. От такой непосредственности его коммуникативные навыки немедленно пришли в негодность.

— И откуда мама? – перехватил инициативу сосед.

— Из Кении. Кения в Африке. Там много национальных парков, с дикими слонами, с вот такими, – девочка раскинула руки и стукнула соседа в грудь. – Ой, извините. Мама приехала в Петербург, чтобы учиться в университете. А потом познакомилась с папой. У неё сейчас очень хорошая работа в гостинице «Рэдиссон». Она директор по персоналу. Её начальники хотят, чтобы она поехала работать в другой гостинице, в Найроби. Это в Кении столица.

— А она хочет?

— Да. А я с ней поеду.

— А ты хочешь?

— Я хочу, конечно. Там же слоны. Там так красиво. Все люди ещё темней, чем я. Никто обезьяной не дразнится. Мы уже с мамой ездили два раза. Там круглый год тепло, как у папы в огороде, – девочка снова вздохнула. – Только папу бросать не хочется. Папа добрый… У него много друзей, и совсем не только растаманы одни, как мама говорит… Мама не хотела собаку, а папа тоже не хотел, но он специально для меня Джа купил, он даже с ним гулял. Теперь вы Джа к себе возьмёте. Вы же будете с ним гулять, правда? Он особенно кефир любит, как папа. Ещё он любит маковый рулет, который двадцать восемь сорок стоит в «Пятёрочке». Вы ему будете покупать, правда? – она заглянула соседу в глаза. – Я бы очень-очень хотела его взять с собой в Найроби. Но мама не разрешает. Папа тоже не хочет его у себя оставлять. Папа говорит, что Джа будет ему напоминать обо мне, и будет грустно из-за этого… Но я уже решила, что я не буду сильно за Джа беспокоиться. Я решила, что если я сама посмотрю, кто его возьмёт, то он тогда попадёт в добрые руки, и зачем тогда беспокоиться, правда? Вы мне понравились. Вы же вместе живёте?

— Да, – осторожно подтвердил сосед.

— Вы хорошая пара, я сразу поняла. Вы, наверное, как дядя Гриша и дядя Лёша, они тоже очень хорошая пара. Они бы с радостью взяли Джа к себе, но у них уже есть собака, ротвейлер, он будет ревновать.

— Да, но мы не совсем… – начал сосед.

Вадик пихнул его локтем в бок.

— Мы будем очень хорошо о Джа заботиться, – пообещал Вадик.

— Я буду с ним вечером гулять, а он утром, – подхватил сосед, потирая бок. – Кефир будем давать ему каждый день.

— И маковый рулет.

Девочка одобрительно кивнула.

— Но рулет лучше только по выходным, – посоветовала она. – Иначе он привыкнет, и ему потом не будет так радостно его есть.

Вадик и сосед собрались заверить её, что будут знать меру в кормлении Джа маковым рулетом, но в этот момент в дверном проёме появился папа, вернувшийся с балкона.

— Добрый день, – сказал папа.

Он выглядел лет на тридцать пять плюс-минус десять – борода затрудняла оценку. Дредов, которых ожидал сосед, а также волос в целом не было. На бестелесном туловище болталась зелёная футболка с немецким текстом. На ногах висели вельветовые шорты. В уголках глаз дрожали слёзы. Щенок по имени Джа смирно дремал у папы на руках, чёрно-коричневый и гладкий.

— Здравствуйте, – Вадик и сосед поднялись со скамейки.

— Папа, я думаю, они хорошие, – сказала девочка.

— Ты уверена?

— Да.

Вадик начал копаться в бумажнике.

— В объявлении не было точно сказано, сколько за него…

Папа покачал головой.

— Нисколько не надо. Это не тот случай.

Он протянул щенка девочке. Та стойко держалась не менее пяти секунд. Потом расплакалась. Проснувшийся Джа вертел мордочкой и тряс ушами. Кончик хвоста, торчавший из-под локтя девочки, пытался вилять.

Через полчаса сосед и Вадик оказались на улице. Сосед держал в охапке Джа. Вадик сложил вчетверо и положил в карман длинное руководство по эксплуатации, написанное крупным детским почерком.

— Ну, я в «Пятёрочку», – сказал он.

— Кей.

Три дня до памятной даты прошли в атмосфере приключения. Пятимесячный Джа держался зрело и непредсказуемо. Помимо кефира и рулета с маком обнаружил склонность к яичнице, китайской лапше и сосискам. Ел картошку с кетчупом. Воротил нос от сухого собачьего корма. Поэтапно забирался на шкафчик рядом с кухонной раковиной и пил воду из-под крана. Кран, правда, сам открыть не мог, но зато мог тявкать. На тявканье прибегали сосед с Вадиком. В других ситуациях Джа хранил молчание.

Спал только на кроватях, желательно под одеялом. Во сне фыркал и перебирал лапами. На прогулке не отходил от ног дальше, чем на метр. Все большие и малые нужды справлял в квартире, но исключительно на пол туалета. Специальную ёмкость (ванночку для проявки фотографий) игнорировал. На второй день сосед догадался выстлать пол туалета газетами.

В четверг вечером Вадик посадил Джа в огромную вязаную шапку, предоставленную соседом, и поехал на Приморскую.

Такого с ним никогда не было. На улице, в маршрутке и в метро ему улыбались дети, девушки, бабушки и усталые женщины позднего среднего возраста. Что там женщины — даже мужские лица сильно теряли в угрюмости. В маршрутке с Вадиком заговорили сразу три пассажира: пожилая дама и студентка с парнем. Вадик узнал, что Джа прехорошенький, а такса вообще – идеальная собака для большого города. Парень порекомендовал реального ветеринара на Энгельса.

В метро, после пересадки на Пл. Александра Невского, Вадику уступили место.

— Уступите молодому человеку с ребёнком! – дала команду большая женщина с большой причёской и маленькой дочерью.

Толпа расступилась. С ближайшего сиденья поднялись две счастливые девушки. Нервно поглаживая нос Джа, Вадик сказал «спасибо» и сел в уголок. Большая женщина опустилась рядом. Дочь забралась к ней на колени. Обе умилённо скосили глаза на таксу и стали общаться с Вадиком. На этот раз он узнал, как тренировать команду «рядом» и что шоколадки для щенка – коричневый яд. Он слушал, методично кивая. Девочка спросила, как зовут, и пришла в восторг от ответа. Джа, Джи, Дже, Джу, Джой, о Дже, возбуждённо просклоняла она.

На эскалаторе Вадик позвонил Нике. Он ещё не видел её после предпраздничной ночи. Только получал неоднозначные сообщения. Существовал риск, что после работы она поехала не домой. Но кто не рискует, тот не дарит такс и вообще не спит с девушками.

— Я на Приморской. Ты дома?

— Дома, – сказала Ника. – Но давай встретимся на заливе! В конце канала, с левой стороны, через двадцать пять минут? Сегодня такой день хороший. Просто прекрасный день для важных событий.

День действительно был солнечный. С холодным порывистым ветром.

— Эээ… – мысленно заметался Вадик. – Ладно, буду ждать.

Он вышел из метро, перебежал Наличную и двинулся вдоль канала (он же р. Смоленка). Двигаться было сложно. Регулярные приступы ветра хлестали по лицу и бесцеремонно пихали обратно. Уши Джа тряслись; он совал голову Вадику под мышку и пытался глубже зарыться в шапку соседа.

В назначенном месте, среди камней, солнца и беспокойного мусора, Вадик прекратил движение и повернулся к ветру спиной. Он чувстовал слабость в ногах и органах пищеварения. Сердце билось слишком заметно. Руки (державшие Джа) переставали болеть и начинали неметь. Вадик присел на корточки и выложил щенка на пыльный асфальт. Джа скептически обнюхал несколько квадратных сантиметров пыли. Затем опустил хвост и спрятался под Вадиком.

Ника, надо отдать ей должное, пунктуально опоздала на двенадцать минут. При виде её походки, которую ни с чем спутать невозможно, Вадик встал в полный рост. Джа покрутился вокруг его ног и, прижавшись к левой, снова замер.

Ника, судя по всему, изначально задумывала выражение своего лица как серьёзное. Такса смешала ей карты, то есть лицевые мышцы.

— Ой, кто это у нас тут такой?! – Ника сложила перед собой ладони и наклонилась, так что роскошные чёрные волосы оказались у Вадика перед животом. Волнующе повеяло духами. – Кто это у нас тут с хвостом такой, а? С лапами такой? С ушами такой? Вадик, неужели это твой?

— Нет. Это твой.

Ника исподлобья осмотрела Вадика.

— Мой?

Вадик похолодел, уже не от ветра.

— Ну, ты сказала, что хочешь таксу… Таксёнка, – поправился он. – Ну, я и решил тебе подарить… Сегодня месяц, как мы познакомились в лесу. На соревнованиях.

— Спасибо, Вадик, – Ника выпрямилась и тревожно закусила губу. – Это так трогательно. У меня нет слов… Просто нет слов… Но, понимаешь, я как раз хотела…

Похолодание ширилось.

— … Я собиралась сказать… Ну, как же это сказать… – Ника начала характерно смотреть в сторону. – Всё вылетело из головы… В общем, наша встреча была ошибкой. Я поняла… что, пока ещё не поздно, надо всё исправить. Надо остановиться. Иначе нам не избежать бОльшего зла.

Вадик сглотнул.

— Какого зла?

— Ну как какого? Плохого, – в голосе Ники мелькнуло раздражение. – Зла, которое получается… к которому приводят наши ошибки. Зла с точки зрения судьбы, в глазах Бога… Понимаешь, в мае… После нашей встречи я сразу проконсультировалась со своим астрологом. Она несколько лет уже меня ведёт, она первоклассный специалист, с безупречной репутацией. К ней Матвиенко обращалась перед губернаторскими выборами. Это, конечно, секрет, не говори никому. В общем, мой астролог – она сказала мне, что у нашей с тобой встречи серьёзный потенциал. Я тебе тут же позвонила, потому что отворачиваться от подарков судьбы – это грех неблагодарности, конечно же. Хоть тебе и кажется, что ты не веришь в судьбу, вот ты даже спорить пытался со мной, но с судьбой-то не поспоришь… Я в какой-то момент почувствовала, что иду не туда, что всё неправильно, что происходит ошибка какая-то… Той ночью, у тебя, это ощущение просто рвалось на поверхность, просто не давало покоя, и, подумать только, прямо на следующий день мне звонит моя астролог и говорит, Ника, я перед тобой кругом виновата, я не учла майскую аберрацию Плутона, когда делала прогноз на твои отношения с этим молодым человеком, а аберрация – ну, она же сразу сбивает всю картину, если её не учесть. В общем, оказывается, наша с тобой встреча произошла на самом деле под очень негативным знаком. Мы можем причинить друг другу очень много зла. Моя астролог так переживала, кошмар. Говорит, Ника, надеюсь, ещё не слишком поздно…

Она умолкла, печально морщась от солнца и ветра.

— Что такое «майская аберрация Плутона»? – спросил Вадик, совершенно неожиданно для самого себя. – Чем она от июньской отличается? Или от ноябрьской? Что это за ботва?

— Умные люди не насмехаются над тем, чего не понимают, – Ника покраснела, не от смущения. – Это мне сказал специалист, она двадцать лет занимается прогнозами! Она стольким людям помогла избежать зла! Что ты об этом знаешь!

— Ладно, ладно, извини, пожалуйста, – взгляд Вадика прошёлся по груди, талии и бёдрам Ники. – Ну, фиг с ней, с аберрацией. Я просто не понял… То есть, я не понимаю. О каком зле речь вообще? Что конкретно тебе предсказала твоя… астролог твой?

— Да ты пойми, там нет «конкретно», это же не шарлатанство, не гадание на кофейной гуще! Это же наука. Она указывает на тенденции…

— Тебе секс не понравился? – перебил её Вадик.

Я, кстати, Вадика очень уважаю. Он, в отличие от Ёфы из другого рассказа, никогда бы не стал стреляться. Даже оставь ему дедушка десять трофейных пистолетов.

Ника сначала оскорблённо проигнорировала его вопрос. Потом не выдержала:

— И это всё, что тебе приходит на ум?

— Нет, – сказал Вадик. – Это не всё.

Джа, про которого все забыли, вдруг напомнил о себе. Он отбежал в сторону и основательно пописал.

— Какой он всё-таки хорошенький! – снова переменилась Ника.

— Он твой. Ну… если хочешь.

— Ну конечно хочу! Конечно! Вадик, спасибо огромное, ты просто прелесть! Извини, что у нас так получилось. Просто нельзя играть в игры с судьбой… Ой ти какие у нас глазки большие! Он привитый уже?

— Вроде нет.

— Ну ничего, у меня знакомая есть… Это мальчик или девочка… Мааальчик. Уй ти какой симпатяга. А какая стойка у нас, ну просто будущий чемпион, ну сразу видно. Где ты нашёл такого? Дорогой, наверно?

— Да нет, не особенно…

— Ну просто здоровский таксик, здоровский… Большой только он какой-то, нет?

— Ему пять месяцев, – сознался Вадик. – Зато он воспитанный уже. Рулет маковый любит…

— Ладно, если скучать не будет по хозяевам… Как его зовут?

— Джа.

— Джа? Интересная кличка.

— Это имя – ну, растаманского бога. Я его взял у растамана – ну, не то чтобы у растамана, но… Это вообще, такая была история, как мы с соседом за ним ходили, – невольно оживился Вадик. – Я позвонил сначала…

— Подожди, то есть это имя бога? – громко перебила Ника. – Настоящего бога?

— В каком смысле «настоящего»? Ну, растаманы в него верят. Песни про него поют…

Ника отошла от щенка на два шага. На её лице высветилось сожаление.

— Нет, я не могу его взять. Это грех – называть собаку именем бога. Тем более не православного, а чужого.

Вадик оторопел.

— … Эээ, можно дать ему другое имя.

— Нет. Нет. Боюсь, что уже поздно. Он прожил уже столько с этим именем…

— Да сколько «столько»? – взвыл Вадик. – Пять месяцев максимум! Назови его Полканом, никто никогда не узнает, что он был Джа! Я никому не скажу, клянусь!

— Ты просто не понимаешь. Как всегда, – Вика покачала головой. – На его душе уже остался след этого имени. Такой след не сотрёшь.

А ветер всё дул, солнце всё светило, Земля вращалась вокруг своей оси, Солнечная система летела вокруг гигантской чёрной дыры в центре галактики Млечный Путь, и оператор башенного крана на премиум-стройке через канал с наслаждением заканчивал смену и не смотрел на две фигурки, стоявшие у залива (а таксу он, наверное, не разглядел бы в любом случае).

Когда Ника скрылась за ближайшей уродливой высоткой, Вадик усадил щенка обратно в шапку и, в сопровождении ветра, пошёл к метро.

На обратном пути, в пустеющих вагонах и переходах, жители и особенно жительницы Петербурга продолжали сиять и общаться с ним. Вадик односложно отвечал и пытался улыбаться. Джа дремал. Два подвыпивших парня в военной форме отдали ему салют. Группа хорошо одетой молодёжи похлопала в ладоши.

Дома плавал знакомый сладковатый запах. Ранняя Алла Пугачёва пела песню про айсберг. Сосед сидел на кухне, очень медленно выпуская дым в приоткрытое окно. На столе стоял таз с картошкой, из которой торчала самая большая ложка в квартире.

— Опять ты… – сказал Вадик, скидывая ботинки.

Сосед направил взгляд в его сторону.

— Джа! – сказал он. – А я ходил к папе. Он мне дал скидку! Пятьдесят процентов! А как щепетильная?

Вадик высадил Джа на шкафчик рядом с раковиной и включил кран. Щенок подождал, пока Вадик отрегулирует напор, и принялся жадно пить.

— Да ну её, – Вадик внезапно обнаружил, что неясность рассеялась. – Джа будет с нами.

Сосед одобрительно кивнул.

— Джа даст нам всё. Как Пушкин.

После того вечера Джа стал писать на улице, хотя какает по-прежнему на периодику в туалете. Вадик гуляет с ним утром, а сосед – вечерами. По выходным ему покупают маковый рулет и холодную рисовую кашу «Весёлый молочник», которую, как выяснилось опытным путём, он любит больше всего. Также по выходным его иногда выгуливает новая девушка Вадика, инженер-метростроевец Катя. Она постоянно проигрывает соседу в шашки, но выигрывает в «Эрудит», так что никто не обижается. «Эрудит», кстати, нашли в том же шкафу, где стояла теоретическая книга про такс.

А объявление Вадик распечатал крупным шрифтом и прикрепил магнитом на дверь холодильника:

«Пожалуйста возьмите таксу по имени Джа в добрые руки. Он очень хороший, воспитаный но я не могу его взять с собой. Звоните папе.»

И номер телефона.

.

.

.

2007

Иллюстрация Натальи Ямщиковой

Электронный сборник рассказов 2007-2013 гг. можно купить здесь.

Неутолимый Джо

Неутолимый Джо

5 ответов на “Такса по имени Джа

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s