Заражение. Стройка

 

Первого января, на закате, посёлок Ильич пришёл в себя и двинулся прочёсывать окрестности в поисках Зины. Поиски продолжились второго января, но снова не принесли успеха. Под конец третьего января тётя Люся ещё раз отхлестала веником дядю Колю и понуро побрела к соседям, в доме которых находился ближайший телефон.

— Алло, — сказал папа Зины, взяв трубку.

— Толя! Толя! — запричитала тётя Люся сквозь треск и шипение междугородной связи. — Это тётка Люся, с Ильича. Фу ты, дозвонилась, слава богху… Гхоре мне дуре старой! Гхоре мне дуре старой, ой-ой-ой-ой-ошеньки…

Папа непроизвольно опустил руку вместе с трубкой. Потом опомнился и поднял её обратно.

— Чего стряслось-то, тёть Люсь?

— … Зиночка пропала! Убежала из дому и пропала! Ой-ой-ой-ой-ошеньки…

— Давно убежала?

— Позавчера ещё! Мы всё искали, искали! Всем посёлком искали! Нету её нигхде!..

— Она взяла с собой что-нибудь? Когда убегала?

— …А? Нет, ничего, ничего не взяла! Куртку только Мишкину схватила – это из Темрюка, Алькин муж, ты его не знаешь. Ой-ой-ой-ой…

— Тогда вернётся, – сказал папа. – Вероятно.

Он взял несколько дней за свой счёт и через сутки сумел вылететь в Новороссийск. Покупку новой стиральной машины пришлось передвинуть в будущее.

Потерянный дядя Коля и грязный запорожец ждали папу у выхода из аэропорта. Папа виновато хлопнул рукой по чемодану и признался, что не привёз никаких гостинцев. Дядя Коля махнул рукой. Рассеянно потёр лысину.

— Зина нашлась, – сказал он. – Часа за два до того, как уехал я. Вовремя, слава богу.

Вечером четвёртого января группа ильичёвских мальчишек брела по берегу моря и смачно курила утащенные у отцов папиросы. Самый маленький и пока некурящий бежал вприпрыжку впереди всех, иногда оборачиваясь, чтобы полюбоваться огоньками в темноте. Он первым услышал странные шлепки и плеск, доносившиеся со стороны небольшой каменистой косы, на несколько метров прерывавшей песчаный пляж. Мальчишка подбежал ближе к источнику звука, вгляделся в него и криком подозвал остальных. Пока подтягивались остальные, он вгляделся внимательней. Потом завопил и бросился им навстречу.

Зина лежала на спине совсем недалеко берега. Привыкшие к темноте глаза могли достаточно подробно разглядеть её в зареве огней посёлка и свете бледного месяца, висевшего над морем. Подходили к концу четвёртые сутки с момента смерти; тело уже вернулось к более-менее нормальному облику, но ещё не перестало содрогаться и беспорядочно трясти конечностями. Вдобавок к этому оно натужно отрыгивало воду, скопившуюся внутри. На губах Зины пузырилась пена. Из ноздрей прерывисто сочилась жидкость.

Самая жуткая деталь, однако, находилась не на теле Зины, а вокруг него – на дне. Там извивались несколько десятков вытянутых светящихся клякс, каждая не больше двух сантиметров длиной. Их тёмно-зелёное свечение тускнело буквально на глазах: в течение минуты, пока мальчишки остолбенело таращились на всё это, почти половина клякс погасла.

Никто не решился подойти к Зине, и никто не согласился остаться и ждать на берегу до прихода взрослых. В едином порыве мальчишки помчались к дому тёти Люси, постучали в дверь и сообщили о находке.

Когда тётя Люся и оказавшаяся в гостях Ниночка добежали до места, где Зина плескалась в волнах, никаких светящихся клякс не было видно. Мальчишки заголосили. Поклялись, что ничего не выдумывают. Тётя Люся только выругалась и перестала обращать на них внимание. Они с Ниночкой вдвоём вытащили Зину на берег, подхватили её под трясущиеся ноги и руки и понесли домой. По дороге Зина захрипела и начала негромко гудеть через нос.

При упоминании гудения в памяти Зининого папы вспыхнул февральский день, когда он впервые столкнулся с этим гудением сам. Внутренности папы слегка сжались.

— Она скоро перестанет… – невольно сказал он, глядя на тёмный мир, бегущий мимо за окном запорожца.

— …А? Да уже перестала! – даже не моргнул глазом дядя Коля. – Уже перестала. Я когда уезжал, она уже вроде и тряслась меньше.

Три дня спустя он отвёз папу и Зину обратно в Новороссийск, к железнодорожному вокзалу. Зина слабо улыбалась и не очень твёрдо стояла на ногах. Сунув дяде Коле пять десятитысячных купюр, папа взял её под руку и обречённо поволок в зал ожидания.

Дядя Коля глядел им вслед и не верил своему счастью. Облечение, наполнявшее его душу, было безбрежно. После того, как Зина и папа вошли в здание вокзала, он забрался в запорожец и окрылённо поехал в ближайший гастроном.

 

***

 

В Петербурге Зина возобновила чтение учебников и занятия с репетиторами. Кроме того, мама постепенно переложила на неё почти всю работу по дому. Зина не помнила никаких событий между серединой декабря и возвращением в сознание, но хозяйственная жилка, воспитанная тётей Люсей, успела окостенеть ещё осенью. Брат Ваня стал прибавлять в весе. Он обнаружил, что Зина с воодушевлением делала для него бутерброды, макароны, гренки и даже свиные котлеты с луком независимо от времени суток и количества просьб в день.

3-го июля телевидение и жители Российской Федерации переизбрали Б. Н. Ельцина на второй срок. Зина не внесла вклада в это событие – 18 лет ей исполнилось только десятого. День рожденья прошёл в суженном семейном кругу – без Вани и папы. Они уехали на дачу.

Мама подарила Зине вечернее платье. Бабушка Тоня – туалетный набор и книгу автора Козлова «Искусство быть счастливым». Бабушка Наташа тут же отметила, что истинное счастье обретается только в истинной вере, и достала пакет с иконой Богородицы (35×50 см.), а также Новым Заветом (с Псалтырем), который ей преподнесли американские миссионеры. Хотя отец Иннокентий и Клавдия Михална не уставали напоминать, что американские миссионеры смущают умы и сеют фрукты раздора, просто выбросить красивое издание с золотистой шёлковой закладкой и тонкими нервущимися страницами было жаль.

Зина повесила икону над изголовьем своей кровати. Чтение Козлова и Нового Завета (с Псалтырем) пришлось отложить на будущее. Через неделю начинались вступительные экзамены на филологический факультет.

 

***

 

На день первого экзамена мама взяла отгул. Её угнетали тяжёлые предчувствия. Зина изъявила желание писать сочинение в своём новом вечернем платье. В конце концов её удалось отговорить, но такое начало не предвещало ничего хорошего. За завтраком и по дороге на Васильевский остров мама, чтобы как-то сбить себя с неприятных мыслей, задала Зине десяток вопросов о трудах и взглядах Фонвизина, Тютчева, Толстого и Распутина. Накануне мама заглянула в один из учебников и наугад прочитала несколько разделов. Зина ответила относительно связно и, насколько мама могла судить, без очевидной околесицы.

День был солнечный, с приятным ветерком. Когда абитуриенток запустили в аудиторию и дверь закрылась, мама на всякий случай минут сорок простояла в коридоре. За дверьми аудитории царили шорох и молчание. Паникующая Зина вроде бы не показывалась. Мама посмотрела на часы, покинула здание и пошла на Большой проспект, чтобы сесть на скамейку и скоротать время за чтением «Искусства быть счастливым». Ей хотелось знать, не пишет ли автор Козлов чего потенциально дестабилизирующего для Зининой психики.

Зина тем временем излагала на бумаге в полоску соображения на тему «Не хлебом единым: духовное измерение русской литературы (на примере двух писателей XIX-го столетия и трёх писателей XX-го столетия)».

Последний Зинин репетитор любила прищуриться и сказать, что хорошее сочинение «должно быть написано тематично, вдумчиво, эмоционально, нетривиально». Слово «нетривиально» Зина посмотрела в словаре. «Духовное измерение – самое главное измерение настоящего художественного произведения», – писала она. «Его наличие отличает истинную литературу от литературы пустой, тривиальной, написанной на потребность дня. Цель настоящего писателя – вложить в своё произведение заряд духовности и передать его читателю. Это не значит, что читателю остаётся всего лишь открыть книгу и получить этот заряд. Отнюдь! Чтобы понять духовность автора, надо вдуматься в произведение. Надо вжиться в него эмоционально, пропустить его через душу и сердце. Правильное восприятие духовности – это труд, которому надо учиться».

На этом вступительное слово заканчивалось. Начиналось прояснение терминологии:

«Что же такое духовность? Конечно же, это неотъемлемое и глубочайшее свойство русской культуры, которое нельзя объяснить в двух словах. Не хлебом единым живёт русский человек! Не обращая внимания на повседневные проблемы и мелочные заботы, он устремляется к высшей нравственности и справедливости, к счастью для всех людей на земле, к Богу, к красоте. Духовность в литературе – не что иное как художественное выражение этого стремления. Произведение с духовным измерением приоткрывает для читателя покрывало тайны, позволяет нам увидать луч света истины, приблизиться к Богу и стать намного чище и добрее. Выражаясь образно, можно сказать, что свет истины льётся через духовную литературу прямо от Бога в душу человеческую».

Бабушка Наташа использовала это образное выражение при вручении Нового Завета на дне рождения. Она слышала его от Клавдии Михалны, которая слышала его от отца Иннокентия.

Прояснив терминологию, Зина перешла к основной части. Самыми духовными авторами XIX-го столетия, вне всякого сомнения, были Достоевский и Тютчев. Следовали старательно вызубренные цитаты из Алёши Карамазова и про камень, скатившийся с горы. В XX-ом веке знамя духовности подхватывали Блок, Цветаева и Солженицын, причём Цветаева совершенно очевидно держала его так высоко, что не выдержала и прискорбно надорвалась, а «миссия Солженицына ещё не увенчалась концом». Ему, допускала Зина, предстояло обойти в духовности всех предшественников.

«Русская литература немыслима без духовности», – заключала она. «Пока не обрывается традиция духовности и свет истины проливается на нас со страниц книг, литература живёт. Я несказанно счастлива, что мне выпало жить во время, когда Церковь и духовность встают из пепелища и возвращают свои законные права. Бог вернулся из изгнания на нашу поруганную Родину. Снова сияет сияющий град на холме! Мы можем смело надеяться, что новые русские писатели пойдут по ступням своих великих предшественников, разглядят сверкающую светочь истины и поделятся с нами своей духовностью в новых великих произведениях великой русской литературы».

Это было последнее предложение.

Про сияющий град на холме было написано в отрывном православном календаре.

На стадии проверки Зинины соображения легли на стол молодого канд. филологических наук Лилии Семёновны Соловьёвой. Лилия Семёновна привычным движением расписала красную шариковую ручку об обложку журнала «Нева» и начала скользить глазами по аккуратным строчкам Зининого сочинения. Под конец её глаза наполнились слезами.

— Молодчинка девчонка! – вздохнула она. – Просто молодчинка!

За два месяца до проверки Зининого сочинения Лилия Семёновна воцерковилась и стала носить распятие на серебряной цепочке. Что ещё более существенно, прямо накануне проверки она видела сон православного содержания. Ей приснился мужчина с бирюзовым галстуком и нимбом над головой. Он представился Александром Невским. Лилия упала на колени, но мужчина взял её за руку, поднял с колен и вывел из здания университета – прямо в васильково-ромашковое поле. Вдали, на холме, сиял град Китеж.

За сочинение Зина получила «отлично». На английский она отправилась окрылённая успехом и рассказала тему The Four Seasons без единой запинки. Определённые трудности возникли с переводом отрывка из адаптированного Сомерсета Моэма, однако обе экзаменующие преподавательницы находились под впечатлением от предыдущей абитуриентки, которая огласила название своей темы как «май футур профессьон», запнулась на втором предложении и после долгой паузы сказала, доверительно подавшись вперёд: «Сорри. Ай хэв нот ту спикинг ту инглиш мэни тайм». На этом фоне Зине с энтузиазмом поставили пятёрку.

Сдав на четыре устный экзамен по русскому, Зина внезапно поняла, что такая широкая полоса удачи в её несчастной жизни может иметь только одно объяснение – сверхъестественное. На обратном пути она пробежала всю дорогу от метро до квартиры, бросилась в свою комнату и, не снимая туфель, забралась на кровать. Стилизованный под Рублёва портрет смуглой Богородицы с младенцем настороженно смотрел на неё со стены.

— Спасибо вам, Матерь Божья и Господи! – выдохнула Зина.

Она молитвенно сцепила руки и рухнула на колени. По щекам стекали слёзы благодарности.

Так Зина поступила на филологический факультет Герценовского Университета (на специальность «Преподаватель русского языка и литературы, а заодно, на всякий случай, английского»), и так начался глубоко православный период в её жизни.

 

***

 

Этот период длился недолго – до 25 января следующего года – и закончился традиционно: самоубийством через повешение. На протяжении всего периода Зина, как и полагается первокурснице, ходила на все лекции, конспектировала каждое слово, читала все книги и страшно переживала. Успокоение она находила в вере. У неё по-прежнему не было друзей (сокурсницы и немногочисленные сокурсники начали тихо сторониться её едва ли не первого сентября), но зато у неё были походы в церковь с бабушкой Наташей и Новый Завет (с Псалтырем), более четверти стихов которого она подчеркнула к январю синим карандашом.

Она перестала носить джинсы и юбки выше щиколотки. Она перестала надевать блузки с короткими рукавами. Она молилась перед едой, раздражая маму и забавляя Ваню – он без конца передразнивал её и при первой же возможности раскатисто завывал «Гоооосподууу пооомооолимсааа». Папа держался корректно, с усталым любопытством. Как-то вечером он даже взялся за Новый Завет, но после третьего Евангелия имел неосторожность спросить у Зины, какое же из четырёх всё-таки правильное. Зина крикнула, что они все одинаково правильные, вырвала у него книгу и закрылась у себя в комнате. Несколько дней после этого она отказывалась разговаривать с ним.

Вместе с январём наступила первая сессия. Зина сдала её на три не очень твёрдые тройки. Плохие оценки она отнесла на счёт своей греховности. Чтобы понизить греховность, она начала молиться в два раза чаще и носить на голове цветастый платок, взятый у бабушки Наташи.

Мама забеспокоилась. Втайне от Зины, она устроила матери разбор полётов. Под конец беседы бабушка Наташа плюнула в её сторону и посулила ей божью кару, если она вздумает вмешиваться в религиозное воспитание. Мама хлопнула дверью и той же ночью шёпотом поведала папе о своём беспокойстве.

— И что мы можем сделать? – отозвался папа со своего края расстеленного дивана. – Чего, не помнишь, как она психанула, когда я её про Библию спросил?

— Помню, – угрюмо прошептала мама.

Было решено успокоиться и надеяться на лучшее.

 

***

 

Несмотря на цветастый платок, в котором Зина явилась на последний экзамен, по окончании сессии одногруппники пригласили её отпраздновать вместе с ними. Они были, в целом, неплохо воспитанной, вежливой молодёжью. После некоторых нравственных колебаний Зина приняла приглашение. 25 января, в 6 часов вечера, она пришла в квартиру старосты Юли на Третьей линии и, не снимая платка, села за стол. Юля сослалась на недоделанные закуски и скрылась на кухне. Из музыкального центра раздавалось «Радио Максимум».

Постепенно подошли все остальные. Три девушки привели своих молодых людей. Денис, один из двух юношей группы, явился с крысой-альбиносом по имени Рапунцель в кармане куртки. Во время застолья крыса шустро бегала по его плечам и шевелила усами. Все смеялись и совали ей кусочки хлеба и крекеров. Смаковали детали сессии. Относительно невинно перемывали косточки преподавателям. Пили «Монастырскую избу» и коньяк. Несколько раз танцевали под танцевальные элементы репертуара «Радио Максимум».

Зина продолжала сидеть в платке, отодвинувшись от стола и сочувственно улыбаясь. Она ничего не пила и почти ничего не говорила, и первые часа два никто особо не замечал её присутствия. Приведённые молодые люди, конечно, шёпотом спросили своих девушек, что это за ненормальная, и шёпотом получили указание не обращать на неё внимания.

К половине девятого вежливость и тактичность собравшихся были изрядно разбавлены алкоголем. Общение перестало быть общим и разделилось на секции. Хозяин крысы Денис самозабвенно покачивался на табуретке, доедал последний бутерброд с красной рыбой и мычал под радио. Крыса сидела у него на голове, зарывшись мордочкой в густую рыжую шевелюру.

— Эй, привет, Зин, — крикнул Денис, дожевав бутерброд. Потом, для верности, помахал рукой.

— Здравствуй, Денис, — ответила Зина с другого конца стола. — Ты только меня заметил? Я самая первая пришла.

— Не сомневаюсь, — икнул Денис. — Ты, я сморю, улыбаешься всё загадочно. Как Джоконда.

— Да, улыбаюсь, — согласилась Зина.

— А чего улыбаешься-то? Если не секрет?

— Да так… Смотрю на вас всех…

В глазах Дениса воспламенился интерес. Он непроизвольно дёрнул головой, и крыса вскочила, принимая боевую стойку.

— И что ж ты видишь?

— Вижу суету сует и томление духа, — скорбно сказала Зина. Она готовила эту фразу с начала вечера.

— Да ну? – саркастически изумился Денис. — Правда что ль так всё запущено?

— Да, — Зина наклонила голову. — Молодёжь в наши дни слишком далека от Церкви. Вы живёте не по Слову Божьему.

Одна из девушек увлечённо целовалась со своим молодым человеком на диване прямо за спиной Зины.

— Дэн, оставь Зину в покое, — подала голос из прихожей староста Юля.

Денис пропустил её слова мимо ушей. Диалог с Зиной захватил его. Он даже бросил качаться на табуретке.

— Так мы что, в ад все попадём?

— Это ваш собственный выбор. Вы не хотите повернуться лицом к Богу. Бог всегда готов принять вас.

— Готов? Нас прямо всех? А ты, значит, в рай? Пойдёшь? После смерти?

— В рай попадают все настоящие православные, — уверенно сказала Зина.

— … Оооо, Зина, ты круто заблуждаешься! — Денис соскочил с табуретки, придерживая крысу рукой. — Тебя круто обманули! Я щас открою тебе глаза на истину! Юлькаааа! У тебя Библия есть?

— Дэн, да оставь ты Зину в покое, она верующий человек, — отозвалась староста Юля.

— А я что, против? — Денис обиженно посмотрел на неё. — Я ж не говорю ей, что христианство – фуфло. Я ей только Библию хочу почитать. Есть у тебя?

Сначала Юля наотрез отказалась искать Библию, но несколько человек громко выразили интерес к открытию Зининых глаз на истину. Юля сдалась. Она принесла из другой комнаты невзрачное перестроечное издание Нового Завета и протянула Денису. Денис схватил книгу и полез смотреть содержание.

— Ты её хоть читал раньше? — недоверчиво спросила Юля.

— Неа! — Денис покачал головой и крысой, не отрываясь от Нового Завета. — Я книгу моего деда читал! Раз десять. «Библия как она есть» называется. Лениздат восемьдесят третий год. Всем настоятельно рекомендую. Зе вэри бэст оф зэ байбл с дедовскими комментариями… Во, нашёл!

Он подскочил к Зине, пододвинул себе табуретку и сел.

— Священное Писание у нас не врёт, так?

— Так, — боязливо кивнула Зина.

— Тогда слушаем! Внимательно! Кхе кхе. Откровение Святого Иоанна Богослова. Это про Армагеддон и Страшный Суд которое. Основная идея данного произведения в том, что добро всегда побеждает. Энное количество праведников попадает в небееесный град Ерусалиииим, — пропел Денис. — Остальных травят, пытают и вообще мочат по-всякому, а потом бросают в огненное озеро. Навечно. Кто же попадает в небесный град Ерусалим? Читаем…

Несколько минут Денис с выражением зачитывал отрывки про двенадцать колен Израилевых по двенадцать тысяч каждое, про их генеалогию и про то, как они не осквернились с жёнами и следуют за Агнцем прямо в освящённый ясписом кристаллоподобным и набитый ценными минералами Иерусалим сквозь двенадцать специальных ворот, в то время как подавляющее большинство человечества жарится в озере, горящем огнём и серою.

— Вот так!

Денис триумфально обвёл собравшихся глазами. Собравшиеся оцепенело молчали. Зина заворожённо смотрела на Дениса. Крыса спустилась на правое плечо и шевелила длинным розовым хвостом.

— Это что, серьёзно в Библии написано вот всё это?.. — недоверчиво спросил один из приведённых молодых людей.

— Чёрным по белому, — заверил Денис. — Теперь главное. Помолимся о даре истолкования. Какие выводы можно сделать из прочитанного? Во-первых, в рай попадает только сто сорок четыре тысячи человек. Это меньше, чем в Новгороде население. Во-вторых, все они из колен Израилевых. Проще говоря, евреи. Значит, из всех, кто сейчас сидит в этой комнате, шанс есть только у Тани Перельман. Но и Танька пролетает, потому что в-третьих. В-третьих, прямо сказано: никто из ста сорока четырёх тысяч не осквернился с женщиной. Все девственники, короче. Девственники! Значит, женщин среди них нет по определению. Что и следовало доказать. Таким образом, мы видим, что все присутствующие – включая тебя, Зина – мы видим, что всем присутствующим светит огненное озеро с серой. Никакого рая нам не будет, даже если мы все будем носить платки с утра до вечера. Понимаешь?

Денис и Рапунцель одновременно повернули головы в сторону Зины. Именно это и стало последней каплей. Зина завизжала, схватила крысу и швырнула её в музыкальный центр. После секундного замешательства Денис крикнул «идиотка!» и бросился к крысе, которая срикошетила на пол и теперь лежала там, пища и дёргаясь. Зина выскочила в прихожую и стала одеваться. Никто не останавливал её.

Она сумела вернуться к своему дому и уже почти вошла в подъезд, когда её заплаканные глаза сфокусировались на долгострое за проспектом. Пометавшись по двору, Зина бросилась туда. Не было греха страшней самоубийства, но если Господь в любом случае уготовил ей озеро с серой, то казалось разумней всего сразу отдаться Его воле.

Она быстро нашла прореху в скособоченном бетонном заборе. На заброшенной стройплощадке было снежно, неровно и темно; на пути к пяти построенным этажам валялись невидимые кирпичи, обломки бетона и куски арматуры. Зина несколько раз споткнулась. Прямо перед входом в недостроенное здание её нога зацепилась за провод. Минуту или две Зина рыдала в снег и скребла коротко остриженными православными ногтями обледеневшую землю. Потом она поднялась на ноги и, приложив титанические усилия, выдернула провод.

Остальное было делом нескольких минут – если быть точным, двадцати двух.

 

ДАЛЬШЕ

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s