Остаточные явления. Дождь в Карлстаде

 

Он проскочил перрон – крытый, но всё же промозглый – и минуты полторы пытался прийти в себя в зале ожидания. В конце концов тройное действие коньяка, эмоций и спешки заставило его нашарить в бумажнике пять крон и засунуть их в щель рядом с ближайшим туалетом. Когда его перестало рвать, он отвалился от унитаза и какое-то время сидел на полу, прислонившись боком к стене. Затем встал, умылся и, нахлебавшись воды из-под крана, пошёл домой.

Дождь, по утверждению Аftonbladet, заливал в тот вечер всю южную половину Швеции. Однако если в Вэстэросе он сдержанно моросил, то в Карлстаде хлестал со всех сторон, порывисто и обстоятельно. Закрываясь чемоданом, Олег поскакал по привокзальной зебре, потом направо, потом дальше вглубь города – по струящимся тротуарам, мимо голых деревьев и редких прохожих, вплотную вдоль стен и сияющих витрин закрытых магазинов, хотя особого смысла жаться к стенам не было.

На втором повороте он вполголоса обматерил себя за оставленный дома зонтик, но на самом деле особо не злился ни на свою забывчивость, ни на дождь, ни на устройство мира в целом: от мокрого холода голова посвежела, а дома ждал не только зонтик, но прежде всего горячий душ и постель напротив телевизора.

Подозревать, что долговязый мужчина в чёрной кожаной кепке идёт за ним по пятам, Олег начал после церкви. Точнее, после того, как наискось перебежал маленькую, усаженную кустами площадь перед зданиями двух школ, которые эту церковь загораживали. Мужчина держался метрах в пятнадцати-двадцати и пересёк площадь по той же траектории, шаг в шаг, даже не пытаясь быть незаметней.

Олег зашагал ещё быстрее – мужчина подстроился под него. Олег сделал лишний крюк над подходе к каналу – мужчина повторил этот крюк. На берегу канала Олег резко свернул налево, в сторону пешеходного мостика, – мужчина свернул за ним, в том же самом месте.

На другом берегу канала, в пяти шагах после мостика, нервы Олега лопнули. Он прижал чемодан к груди и понёсся в сторону своего дома, до которого оставалось не больше трёхсот метров. Ему хватило силы воли, чтобы не завопить о помощи сразу же, но как только сзади раздалось отчётливое русское «Стой! Стой, Олег!», его самообладание развалилось окончательно, и он заорал во всю глотку – заорал первобытное, универсальное «ААААААА!!!», с подвизгиванием и клёкотом, и продолжал орать, пока, прямо на подступах к своему подъезду, не задел ногой стойку для велосипедов и не растянулся на мокром газоне.

Дождь забарабанил по его спине.

Хлюпающие шаги приблизились прежде, чем он успел подняться. Они умолкли прямо у его ног; осталось только громкое дыхание – пересыпанное кашлем и ещё более надорванное, чем его собственное.

— Куда ж ты бежишь… мать твою перемать… не угнаться за тобой…

Олег приподнялся на локте и повернул голову.

— Узнаёшь… узнаёшь меня? – преследователь содрал с головы кепку, вытер ею лицо и попытался разогнуться.

— Жук, – просипел Олег. – Роман Романыч… откуда ты-то… ты-то на хера за мной…

— За тобой… Нужен ты мне тыщу лет… – Жук наконец прокашлялся и сплюнул в лужу. – Тетрадку давай.

— Какую…

— Женькину. С рассказом.

— Ё… – Олег вскарабкался на ноги и начал смахивать травинки и комочки грязи с помявшегося чемодана. — Тетрадка же, да…

— Что «ё»? Джеймс Бонд дал тебе тетрадку? – Жук снова сплюнул. – Или не дал?

Пожилая женщина с первого этажа испуганно просеменила мимо, затаскивая в подъезд мокрую помесь болонки и таксы.

— Дал… – сказал Олег, когда дверь подъезда закрылась. – Но я её, кажется, забыл… В поезде… В вагоне-ресторане… Мы там с ним сидели… – как будто опомнившись, он открыл чемодан и нервно переворошил его содержимое. – Точно… Забыл…

Жук водрузил кепку обратно на свалявшиеся влажные волосы. Закрыл глаза и несколько секунд не открывал их. Его тело всё ещё кренилось вперёд; руки висели; пальцы правой жадно шевелились.

— Ну и мудак же ты, – сказал он наконец. – Ты её хоть открыл? Тетрадку? Что там было?

— Про Александрийскую библиотеку…

— А. Ну да, – Жук кивнул своим воспоминаниям. – Она собиралась.

— Ага… – поддакнул Олег.

— Ты спал с ней?

Этот вопрос был задан всё тем же усталым, брезгливым тоном без малейшей тени угрозы.

— Нет, – Олег энергично затряс головой. – Ни разу.

— Хотел?

— Ээээ…

— Понятно.

Жук засунул большие пальцы в карманы куртки – грязно-зелёной и не новой. Несколько секунд он неподвижно разглядывал два велосипеда, которые вымокали у стойки. Затем вытащил из брюк зажигалку и скомканную пачку. Отыскал в пачке целую сигарету. Вставил в рот и, прикрывая ладонью, раскурил.

— Ничего, – сказал он. – Можно позвонить им. Железнодорожникам. Они её, надо думать, не выкинут сразу. Отложат, наверно, в специальный шкаф для забытых тетрадок…

— Надо обязательно позвонить! – подхватил Олег.

— Надо было прямо в поезде подойти к вам, – продолжил Жук, не обращая на него внимания. – Нечего было сидеть выжидать… рефлексировать… Она обо мне говорила? Женька – обо мне?

— … Да, конечно! Много говорила!

— И что говорила?

Страх ещё не прошёл полностью, и Олег принялся оперативно соображать, что именно Жук хочет от него услышать.

— Ну, я всё не помню… Радовалась, когда от тебя письма получала… Ну, вообще, говорила о тебе… – он чуть не сказал «с теплотой», но вовремя одёрнул себя. – Ну, было видно, что она…

— Что она что? – Жук выпустил в его сторону нервное облако табачного дыма. Он продолжал прикрывать сигарету ладонью.

— Ну… Понятно было, что она, ну… – Олег надрывался, чтобы выговорить «…тебя любит», но эти два слова намертво застряли у него в глотке.

— Ладно, не телись, – прекратил его страдания Жук.

— Она мне, кстати, ещё как бы, ну, повесть давала читать! «Третий путь» называлась… Там было как бы – иносказательно, но про тебя, я думаю – там сюжет был как бы такой…

— Чего? «Третий путь»? Издеваешься, что ли?

— Нет, ну, не в этом смысле, не в феофановском… Я говорю: иносказательно – фэнтэзи… Третий путь – в смысле, путь между жизнью и смертью…

— А. Ну да. Фэнтэзи. Иносказательность. Между жизнью и смертью, – Жук выпустил очередное облако. – Ну да. Женька. Чудо сухопутное.

Он сделал два шага назад и встал вполоборота к Олегу, словно собираясь и никак не решаясь уйти.

— … Блядь. Бллллядь. Почему я посадил тебя в диван. Женька. Сидела б у Кондрашова. Резала б депутатов. Писала свою муру. Её б напечатали. Теперь-то уж напечатали бы. Женька. Глянцево. Красиво. Поставили б на видное место. Во всех твоих «Домах книги». Рядом с новыми тиражами заключённого писателя Дзержинского. По всей стране. Женька. Интервью бы брали. Задавали б мудацкие вопросы. Правда ли, что прототипом главного сатаны в вашей последней книге… Жук всех на свете ненавидит или только Россию… Женька. Женька ты моя…

Он затянулся ещё один раз и, покрутив в пальцах окурок, затушил его о куртку.

— Ладно, – окурок полетел в лужу. – Иди, Олег. Обсыхай. Извини, что напугал.

— … Эй, погоди! – удаляющаяся спина Жука вывела Олега из транса. – Ты куда? Ты это – хочешь, можешь у меня переночевать, а? В шесть утра первый поезд на Стокгольм…

Жук покачал головой на ходу.

— Да погоди ты! – Олег сорвался с места. – Чего, на вокзале будешь сидеть? Или деньги лишний раз на гостиницу? Давай ко мне! Просохнешь тоже, выпьешь… Поговорим… – он обогнал Жука и встал у него на пути.

Жук остановился. Громко шмыгнул носом.

— О чём мне с тобой разговаривать? – он усмехнулся сквозь слёзы. – Я про тебя и так всё знаю. Тетрадку вот хотел перехватить. Так ты её, мудак, в поезде забыл…

— Ну прости! Прости, забыл! Ну, хочешь, я им прямо сейчас сам позвоню, в диспетчерскую или куда там… Хочешь? – Олег взмахнул чемоданом для пущей убедительности. – … Кто тебе про неё рассказал-то? Что она у меня будет?

— Дед Пехто. Ты не привык ещё? Пора уже привыкнуть… Всё подшивается. Последним подошьют отчёт о твоих похоронах. На разных языках. И поставят на полку недалеко от моей папки. До встречи, короче говоря.

Он обогнул Олега и похлюпал дальше – в сторону проёма между домами, выходившими на канал.

 

ДАЛЬШЕ

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s