фантастика

РЫЖАЯ ФРЕЯ

Иллюстраця Натальи Ямщиковой

Мы объезжали Исландию по часовой стрелке. Третью ночь хотели провести в Акюрейри, но все гостиницы и хостелы были переполнены. Мы проехали ещё полсотни километров на север по левому берегу фьорда и нашли комнату в белом двухэтажном доме с пёстрыми половичками, скрипучими лестницами и тюлевым балдахином над кроватью. В туалете красовалось белое кресло с резными ручками. Примерно так я всегда представлял себе жилище небедной пожилой тётушки, у которой в юности сбежал из-под венца жених, и осталась она одна на всю жизнь, с разбитым, но добрым сердцем.

Посёлок называется Дальвик. Живёт в нём почти полторы тысячи человек, что, по исландским меркам, довольно много. У опрятного причала стоят рыболовецкие суда. По улицам растекается густой запах свежего улова. Если не слишком пасмурно, отовсюду видны клочки снега на вершинах приземистых гор, окаймляющих фьорд.

(читать)

 

УВАЖАЕМЫЙ БАЕННИК

Баенник_2

«Ты продал нам дом с чертями. Приезжай сразу, разбирайся сам, делай что хочешь. Если к осени они не уберутся с территории, я потребую деньги обратно. Мы в таком дурдоме отдыхать не собираемся».

Минуту спустя пришло второе сообщение:

«плюс расходы на ремонт, естественно»

(читать)

 

ИСТОРИЯ ТЕОРИЙ ДОЖДЯ

ист_теорий_дождя_2

Зайцева обернулась. Тётя Ира стояла на тротуаре, совсем рядом, щурясь от солнца, в белой кофточке и в юбке из тёмной джинсы, у неё на ногах были кроссовки без шнурков, и всё это имело абсолютно чёткие очертания, ничто не расплывалось, ни сквозь какую деталь не просвечивал европейский подъезд середины двадцатого столетия на другой стороне улицы. Зайцева медленно согнула пальцы. В пальцах отдавалось тепло тётиирного предплечья, которого они только что касались.

— Почмутыздесь? — выпалила Зайцева, пересилив страх развеять наваждение. — Почему ты живая? Варя знает? Что ты жива?

(читать)

 

ВМЕСТЕ

Вместе

— Ему было очень больно. Она не выдержала. И сошла с ума. И зарезала. Она же сама сказала.

— Какая жалостливая.

— Не, она не жалостливая. Просто она чувствовала его боль. Как свою боль. И сошла с ума.

— Это сюжет для твоего нового романа? – Ленка отвернулась.

— Неа. Это то, что было, когда тебе утром лечили зубы. То, что продолжается до сих пор.

— Ну что ты несёшь?.. – её раздражение подталкивало меня стукнуться головой о машину.

Несколько минут спустя, после серии экспериментов, во время которых я стоял отвернувшись, а Ленка щипала себя за разные участки тела, между нами воцарилось тяжёлое молчание.

(читать)

ХОРОШАЯ

Я присел на край эскалатора. Чем больше я думал, тем меньше мне хотелось общаться с великими людьми. Я не знал, о чем с ними говорить, пусть даже и по-русски. Мне всегда было мучительно сложно найти тему для разговора с незнакомым человеком. Тем более с великим. Кто они, эти великие люди? Что мне о них известно? Что мне от них нужно?

С другой стороны, меня заинтриговали загадочные слова телефонистки про «более основательный подход». Я помучился еще немного, встал и попросил соединить меня с Эйнштейном.

— Четырнадцатое марта 1955 года. Ровно в полдень. С переводом, пожалуйста.

— Минуточку.

(читать)

ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ

Незнакомец помолчал. Его глаза казались остекленевшими.

– Хорошо. Спасибо, – сказал он. – Вы хотели бы жить в мире, где нет проблем, которые вы описали?

– …Ну да.

– Прямо сейчас и до конца жизни?

– …То есть?

– Прямо сейчас мир может измениться, с учётом ваших пожеланий. Вы согласны?

(читать)

РАЗГОВОРНАЯ ТЕМА

– Эй! – зовет Ира. – Там на улице что-то происходит. Снизу кричат. И Настин голос тоже. Мы пойдем вниз.

– Здесь тоже что-то происходит, – говорит Князь. – Он рассыпается, да?

– Ну да, что-то в этом роде, – бормочет Дява.

– Он как будто из гороха, – я делаю шаг и протягиваю руку.

– Ну?

– Не знаю, – говорю я растерянно. – Теплый, может быть. Я даже не знаю, где он. Князь, попробуй.

Князь подходит с другой стороны, смешно ощупывая воздух.

(читать)

ЭКСКУРСИЯ

Ага, вот он заговорил, нажмите на его изображение… Как вы слышите, он пока ещё много говорит по-русски, но… Совершенно верно, создаётся впечатление, что русский – не родной для него язык. Это один из двух побочных эффектов метода Ельникова в его современном состоянии. Сам профессор Ельников называет это «эрозией первичного языкового слоя». Говоря проще, родной язык пациента немного деградирует. Это отражается, прежде всего, на грамматике, особенно на синтаксисе – вы слышите, как странно он строит фразы? Высказывания очень короткие, слова слабо связаны друг с другом, падежные окончания почти отсутствуют, он почти не спрягает глаголы…

(читать)

Реклама