Это не должно повториться

.

Они бросали меня два раза.

Они – это женщины. Точнее – девушки.

В компании DNT-Нева, чем бы она ни занималась, тесные офисы, уставленные ненужной мебелью и сломанной оргтехникой. В компании работают молодые люди в светлых рубашках, почти тридцатилетние и теряющие волосы. Они решили, что им нужен английский язык, но не решили зачем. Полгода назад компания заплатила за них ощутимое количество условных единиц, и молодые люди стали два раза в неделю после рабочего дня общаться с девушкой Сашей, преподавательницей. Теперь общение подошло к концу. Я провожу среди них финальное тестирование. Начальник отдела, болезненно худой экс-юноша с бегающими глазами, стал говорить значительно лучше. Остальные так и не решили, зачем им нужен английский. Они мучительно подбирают неправильные слова, мямлят их себе под нос и страстно мечтают скорее свалить домой.

В Санкт-Петербурге трёхсотлетие.

Раздав письменную часть теста, я сажусь на стул посреди офиса и смотрю на стену.

На стене висит огромная карта огромной Российской Федерации. Я шарю по ней глазами и думаю, с какой, должно быть, тоской китайское руководство обозревает все эти Якутии и Приморские края, необозримые и безлюдные.

Через несколько секунд мои глаза цепляются за Море Лаптевых и замирают. Внутри меня начинается переменная облачность с порывистым ветром, местами до ураганного, и всё это постепенно превращается в прожорливый, жадный, ядовитый вакуум, который засасывает меня и выворачивает наизнанку.

Говоря нормальным языком, я чувствую слабость и дурноту.

Первая из двух бросила меня, когда мне было пятнадцать лет, и на пару месяцев мироздание придавило меня так сильно, что однажды я провёл не менее часа, хаотически пересекая свою комнату и обещая себе: это не должно повториться. В светлом детстве папа и мама внушили мне, что обещания надо держать, и, при поддержке здорового эгоизма, я держал это обещание десять лет.

Я не поумнел, но сделался осторожней, и этого вполне хватило, чтобы бросить одну, бросить другую, бросить третью и разойтись с четвёртой по обоюдной усталости. Каждый раз я чувствовал облегчение и просветление в области горизонта, и начинал ходить пружинящей походкой, и замечал, как прекрасно заходящее солнце отражается в немытых окнах жилых и нежилых домов. Когда я определял для себя новый потенциальный центр вселенной, я был прямолинеен и недвусмыслен, я не заползал сантиметр за сантиметром в чужую жизнь, и они, то есть женщины-точнее-девушки, успевали понять, что не хотят меня, ещё до того. До того, как я начинал бессознательно чертить их имена на поручне эскалатора, до того, как я находил возможным подробно рассказать им о предшественницах, до того, как я знакомил их с лучшими друзьями, и даже до первого «ты тоже ничего» из незабываемо мягких уст.

Десять лет мироздание казалось мне лёгким. Иногда грязным, часто тошнотворным, почти всегда абсурдным и всегда – лёгким.

Сотрудники компании DNT-Нева старательно вписывают в пустые места неправильные ответы, подчёркивают неверные варианты и тщательно зачирикивают верные. Уборщица с насмешливым мужским лицом увлажняет пол в избранных местах и бросает скептические взгляды на склонённые над тестами редеющие шевелюры.

Я отрываю взгляд от Моря Лаптевых, встаю со стула и подхожу к окну.

У меня нет особой антиглобалистской ненависти к Макдоналдсу, я просто и без задних мыслей не люблю гамбургеры и кока-колу. Но в Макдоналдсе есть дешёвые молочные коктейли, и даже если они вредны и смертоносны, и даже если из-за них голод в Эритрее и атипичная пневмония в Гонконге, они всё равно мне нравятся. Поэтому чуть больше двух недель назад я оказался в Макдоналдсе и увидел за кассой девушку, на бэдже которой значилось «Полина» и которая улыбалась устало и искренне. Я, конечно, хотел заговорить с ней, но в памяти всплыли бесчисленные публикации о том, как все сотрудники Макдоналдса стучат друг на друга и получают бесчеловечный пинок под зад за незначительные провинности. И я выпил свой коктейль и удалился, и вернулся, чтобы перехватить её в конце смены, но она уже успела исчезнуть.

Я не менее пятнадцати раз смотрел фильм «Необыкновенная судьба Амели Пулен», и рано или поздно это должно было привести к осложнениям. Я имею приятеля, в свободное от отдыха время производящего визитки, и я позвонил ему.

На окончательном варианте сверкало «Костя – молодой человек – имэйлы – телефоны – Полина, мне говорили, у вас тут армейская дисциплина, поэтому не решаюсь с тобой заговаривать, но очень прошу, позвони мне или пришли номер своего телефона, или сообщи время, когда тебя можно встретить после работы», на всех тридцати с лишним штуках. Зачем мне столько, спросил я. Я подошёл к этому творчески, сказал приятель, дывысь, какой разный дизайн и какая разная степень навороченности шрифта.

Ты б хоть имя не на всех напечатал, сказал я.

Я всё продумал, возразил он. Ты будешь подходить к Макдоналдсу и по очереди комкать их в руке. От волнения. Пока не охрабреешь.

Началась новая неделя – неделя Макдоналдса. В понедельник я отметился там два раза, во вторник три, в среду рекордные четыре, два из них в нетрезвом виде и прямо из-под проливного дождя, в четверг мне, наконец, повезло, была её смена, я заказал у неё молочный коктейль, я вручил ей визитку и невозмутимо удрал, поставив поднос с коктейлем под нос итальянскому туристу.

Ей было восемнадцать, и она позвонила. Она позвонила в тот же день и стандартно сказала, что не хотела звонить, но её уговорили девчонки-коллеги. Мы договорились встретиться в субботу и уже при встрече я заметил, что в речи Полины то и дело выныривает едва заметный говорок. Она выросла в посёлке неизвестного типа Тикси на берегу Моря Лаптевых.

Началась новая неделя – неделя Полины. У неё были мягкие губы, в первый же вечер сказавшие мне, что я тоже ничего и даже просто чудо и очень нравлюсь и как ей повезло. Я потерял осторожность, я безалаберно и непростительно утратил бдительность, я сгладил в сознании её недостатки, я начал выводить её имя на поручнях эскалатора, рассказывать подробности о предшественницах, знакомить с лучшими друзьями и быть в экстазе. Я без труда уговорил себя, что это та самая судьба, в которую я так не верю.

За окном офиса компании DNT-Нева растут деревья, которым вскоре суждено покрыться толстым слоем пыли и осунуться, но сейчас май, а ночью была гроза. Молодые люди постепенно прекращают мучить себя тестовыми заданиями и переключаются на написание отзывов о курсе. Это они пишут по-русски и потому вдохновенно. Память о симпатичной преподавательнице Саше два раза в неделю после рабочего дня навсегда останется в их сердцах.

Я не хочу в своих сердцах никакой памяти о Полине, в воскресенье она вполне по-свински заставила меня два часа прождать её в метро и полчаса – на ступеньках её подъезда, но она бросила меня, и я несправедливо обречён помнить её. Наступила новая неделя – неделя вечернего пьянства, отвращения к себе и отяжелевшего мироздания. В прошлый раз, в пятнадцать лет, было гораздо тяжелей, но я всё равно обречён помнить это мгновенное восемнадцатилетнее наваждение, а не тех, кто месяцами терпеливо сносил моё добродушное равнодушие и ждал, когда же я устану окончательно.

Я отхожу от окна и приближаюсь к карте. Теперь, когда я подробно разглядел маленькую точку на побережье, я постепенно возвращаюсь к жизни. Пока молодые люди строчат последние комплименты Саше, я несколько раз хаотично пересекаю офис.

Это не должно повториться.

Это не должно повториться.

Я буду осторожен.

Я больше не позволю им бросать меня.

Я буду бросать их сам.

Папа и мама научили меня держать обещания.

.

.

.

2003

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s